Белиал тоже слышал грохот русской артиллерии, но не обращал на него внимания. Его разум занимало другое — как представить случившееся наилучшим образом и к собственной выгоде? Да, он выполнил обещание, обнаружил два великих арсенала человечества и уничтожил оба. Но проблема в том, что погибла половина его наг, а выжившие изранены и парализованы произошедшей во время атаки на Ди-Тройт катастрофой. Причину ее он, конечно, знал. Прочим лордам приказали отправить к нему лучшие ковены наг, но на деле они прислали самых молодых и неопытных. Лежащая на больничной койке баронесса Юлапки рассказала ему, как трудно было заставить неопытных наг петь слаженно, и как портал поэтому вырвался из-под контроля. Дума об израненной наге заставила Белиала вспомнить об Эвриале, но он тут же отбросил мысль. Она горгона, и, в конце концов, заменяема. Если Эвриала погибла от ран, ее можно заменить новой фавориткой, более подходящей для появления при дворе Сатаны. Но на краю сознания вертелась тяжелая мысль, что все окажется не так просто.
Он встряхнулся и пошел. Дорога к дворцу Сатаны сверкала красным золотом, бронзовые плиты отражали огни Адской Впадины. Она вела вдоль мыса к округлому выступу. Белиал, как всегда, смотрел вниз на девять гиганских кругов, разделенных высокими стенами и олицетворяющих сам Ад. Некогда его изгнали в пустоши севера, и ушли тысячелетия, чтобы прогрызть себе путь назад. И то, чтобы стать кем-то вроде придворного шута. Но теперь он шел как потенциальный великий владыка. Тот, кто купается в милости самого Сатаны. Да, несомненно, атаки на Шеффилд и Ди-Тройт прошли очень хорошо. Все, что теперь нужно — убедить в этом Сатану.
— Стоять.
Приказ звучал отрывисто, в нем слышались подрагивающие нотки страха. Приближающиеся к комплексу дезактивации БМП побывали под стершим гарпий с поля боя облаком зарина. Несомненно, на машины осел нервно-паралитический газ, и никто не хотел рисковать. Шланги высокого давления снаружи уже выбрасывали густые потоки щелочной суспензии, покрывая БМП белой пастой. Затем подъехал грузовик с реактивным двигателем на прицепе. Выхлоп облизывал броневики, быстро поднимая температуру до почти невыносимой. Почти — но не совсем; температура требовалась для гидролиза остатков газа. Наконец двигатели и паста сделали свое дело. Прошедший над машинами детектор остался тих, и маленький отряд Паськова отвели в сторону.
Но дезактивация еще не закончилась. Люди открыли люки БМП, экипажи выбирались наружу, где их окатывали щелочной смесью и вытирали щетками. И снова детекторы промолчали, и Паськов со своими людьми наконец смогли снять костюмы химзащиты.
— Хорошая работа, братишка, — рядом стоял капитан, все еще в костюме. — Сегодня вы сражались как герои. Мы скоро починим машины и отправим вас обратно, но пока можете отдохнуть. Для вас есть водка и свежая еда.
Позади них аккуратно, но непреклонно уводили группу людей. Те выглядели здоровыми, но двигались с дрожащей дерганой медлительностью глубоких стариков. Капитан с досадой посмотрел на них:
— Им не так повезло. Их радио вышло из строя, про газ они не знали. Гарпии пробили уплотнения машин, их отравило. Они применили антидоты, но… — капитан качнул головой.
Паськов знал, что он имеет в виду. Шприц с атропином и пралидоксимом[570] спас их жизни, но на своем третьем десятке они теперь старики, и с этим уже ничего не поделать. Газ истребил гарпий так, как не умеет никакое другое оружие, но всему есть своя цена.
Майор Евгений Яковлевич Галкин посмотрел на квадратную машину рядом с собственным танком. Та несла окраску из красных пятен на темно-сером, как и его — красных на болотно-зеленом. В сравнении со сглаженным, прилизанным Т-90 танк выглядел неуклюжим, но тяжелое чувство у Галкина вызывало не это. Танк был немецким.
— Товарищ майор.
Говорили снизу, на ужасном русском. Акцент делал простые слова почти неузнаваемыми. Но Галкин понял и слез с танковой башни к ожидающему немцу.
— Скоро мы будем сражаться вместе. Я просто хотел пожелать доброй охоты.
Сейчас слова звучали гораздо лучше. Галкин догадался, что в попытке проявить дружелюбие немец тщательно отрепетировал фразу. Нужно ответить, немецкий Галкина был лучше, чем русский немца.
570
64–14 Пралидоксим – антидот нервно-паралитических газов, реактиватор фермента ацетилхолинэстеразы.