Сидящие за столом покивали. В целом, в замечании не было нужды, все знали, что нельзя мешать факты и делаемые на их основе выводы. С другой стороны, замечание стало своевременным и жизненно важным: хотя все они знали этот принцип, но забывали о нем с пугающей регулярностью. Трактовку собственных домыслов как непреложных фактов в этом зале называли синдромом Рамсфельда[204].
- Еще один факт в копилку, - министр Уорнер говорил негромко, как всегда. - Балдрик получил много выстрелов. В него 15 раз попали из пистолета, о‘кей, шесть попаданий из калибра .32, но остальные были .45. И одиннадцать попаданий винтовочного калибра. Серьезно повредили ему только три последних.
- Не совсем так, Джон, - министр Майкл О. Левитт сверился с отчетом. - Мои люди говорят, что пули .30-06 в конце концов убили бы его, но .416 серьезно ускорили дело. Это сходится с данными из Ирака, верно?
- Да, Майк. По-видимому, балдрики могут умереть от кровотечения, они способны выдержать довольно мощные попадания, но, если те не вызывают массивной кровопотери, демоны еще в состоянии какое-то время действовать. Кое-кто из снайперов сообщал, что балдрики продолжали двигаться после попадания в голову пули калибра .50. С другой стороны, осколочные повреждения секут их и вызывают интенсивное кровотечение, которое довольно быстро приканчивает тварей.
- Весьма интересно, - Буш испытывал легкое раздражение, все это очень хорошо, но не отвечает ни на один из ключевых вопросов, с которыми следовало разобраться. - Но почему это произошло, насколько вероятно повторение атаки, и что мы в состоянии сделать для предотвращения? Если та тварь появилась посреди молла, это может случиться где угодно - так?
Генерал Шаттен вежливо кашлянул со своего угла.
- С позволения, сэр, мы привели единственного имеющегося эксперта по образу мышления балдриков. Могу я ввести ее?
Буш кивнул. Генерал Шаттен ненадолго вышел, вернувшись со спутником, чье появление повергло зал в шок. Он был около шести футов роста и носил что-то вроде плаща, не скрывавшего факта наготы под ним. Лоснящаяся черная кожа вызывала ассоциации с насекомыми - за исключением головы, в районе которой цвет переходил в мертвенно-белый. Из копны розовато-блондинистых волос поднималась пара рожек с красными остриями. Большой рот с ярко-красными губами, глаза утонули в глубокой тени, их желтый взгляд стрелял по членам кабинета. При ближайшем рассмотрении существо оказалось женского пола.
- Это же балдрик, вы рехнулись, притащить тварь сюда? - министр Уорнера едва не потерял голос от шока.
- Леди, джентльмены, это Лугашарманаска, перешедший на нашу сторону суккуб. За несколько последних дней она предоставила нам много важных разведданных. Министр Чертофф, вы переживали, что нужны факты, а не гадания. Луга - единственная, кто может эти факты дать.
- Присядьте, дорогая, - в поисках подходящей модели поведения президент Буш решил включить знаменитое техасское гостеприимство. Лугашарманаска уселась на свободное место, с пониманием отметив, как отодвинулись от нее соседи. - Вы слышали, что случилось вчера днем в Чикаго?
- Нет, - острый желтый взгляд снова стрельнул, оценивая находящихся с ней в одном помещении людей.
- Покажите запись, пожалуйста. Лугашарманаска, эта запись получена с системы видеонаблюдения в молле. Она демонстрирует балдр... демона... Напавшего на толпу.
Луга просмотрела фильм без особого интереса.
- И что?
- К чему это нападение, почему теперь?
- Почему бы нет, - Лугашарманаска пожала плечами, повторив забавный людской жест. - Ничего нового. Просто очередное нападение берсерка. Удивляет, что ваши люди контратаковали, обычно они так не делают.
- Минутку, - секретарь Райс вздрогнула при последних словах. – «Обычно». Такое уже бывало?
Лугашарманаска начала раздражаться.
- Конечно, было. Сколько раз у вас происходили массовые убийства в школах, парках? Сколько раз таинственно погибало население какого-нибудь изолированного сообщества? Это всегда были или наши, или Яхве. Иногда берсерки предпочитали делать все сами, а иногда - заставляли делать это другого человека, - она слегка поерзала в волнении. - Последнее всегда было очень здорово, потому что мы позволяли человеку видеть, что он натворил, и знать, что он будет наказан. Их отчаяние становилось нашим наслаждением.
- Яхве тоже делал подобное?