— Чему рад-то, Антон? — горько усмехнувшись, спросил Гумилев. — Другого выхода здесь нет.
— Везде есть запасной выход, Андрей Львович, — оптимистично сказал Миллере. — Нужно только поискать.
Вессенберг тем временем бродил среди капсул и цилиндров с пришельцами. Увлеченный человек, подумал Гумилев с завистью. Плевать ему сейчас, что они замурованы на сто метров под землей. Рядом — дело всей его жизни, теперь, как говорится, и помереть не жалко. Эстонец наклонялся над саркофагами, вглядываясь в лица трупов, дергал за провода и трубки, подключенные к цилиндрам, осматривал непонятные агрегаты, откуда они тянулись. То и дело Вессенберг озабоченно поправлял очки.
Потом он выпрямился и позвал:
— Идите сюда. Все идите сюда, скорее. Гумилев, Миллере и Решетников подошли.
— Что вы тут нашли, Индро Юльевич?
— Это фальшивка, — тонким срывающимся голосом сказал Вессенберг. Руки его дрожали, очки в тонкой золотой оправе сползли на кончик носа.
— Что?! — не понял Гумилев.
— Еще внутри тарелки я заметил много странного. Сначала я не понял, а потом догадался, немного позже. Снаружи и внутри все выглядело так, словно человека попросили сделать летающую тарелку, и он сделал летающую тарелку. Это не внеземной аппарат.
— Индро Юльевич… — осторожно начал было Гумилев, видя, как разнервничался бедный Вессенберг, но тот не дал ему договорить.
— Это фальшивка!!! — закричал не своим голосом эстонец, схватил металлическое кресло и с размаху хватил им по стеклянной колонне, в которой покоилось тело гуманоида. Стекло треснуло, наружу хлынул поток густой зеленоватой жидкости, а следом вывалился сам инопланетянин, всплеснув длинными руками и гулко шлепнувшись о кафельный пол.
Миллере вскрикнул. Гумилев в ужасе отступил назад, словно намочившая ботинки жижа могла разъесть их и добраться до самой плоти. Решетнев тоже отшатнулся и пятился, пока не уперся спиной в большой металлический шкаф.
Вессенберг тем временем подскочил к лежащему гуманоиду, упал на колени прямо в струящуюся зелень и вспорол гладкий живот невесть откуда взявшимся ланцетом. Отшвырнул инструмент и принялся раздирать мышцы обеими руками, что-то неслышно бормоча.
Гумилев внезапно решил, что эстонец сошел с ума. Чтобы нейтрализовать его, пока Вессенберг не уничтожил другие ценные образцы, Андрей стал заходить сзади. Он уже изготовился броситься на Вессенберга, но вдруг увидел, что именно тот извлекает из распотрошенного нутра гуманоида.
Комки полиэтилена.
Большие куски поролона.
Какие-то пружинки.
Мусор.
— Это все фальшивка! — снова прокричал Вессенберг, не поднимаясь с колен и обернув к Гумилеву свое страшное перекошенное лицо. — Вся эта Зона 51 — надувательство! Мы зря летели сюда, зря рисковали! Нас всех обманули!
Гумилев опустил руки. По растекшейся зеленой жидкости медленно плыл, разворачиваясь, извлеченный из резиновой утробы «пришельца» газетный комок с явственно видной шапкой «Лос-Анджелес Тайме» и датой — «15 октября 1957 года».
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
Книга третья. Подземелья Смерти
Америка не знает, куда направляется,
но бьет рекорд скорости по дороге туда.
Лоренс Питер
Пролог
Слуги Болон Окте
Юкатан, Мексика, 2014
— Еще раз притронешься к моему рюкзаку, и я вырву твое сердце, — сказал Гватемалец.
Махукутах вздрогнул. Он был уверен, что никто не видел, как он заглядывает в чужой вещмешок.
— Я искал карту, — пробормотал он, — думал, может, она у тебя…
— Мне все равно, что ты искал, Малыш, — фыркнул Гватемалец. — Повторять дважды я не стану, а сердце у тебя одно.
«Как, черт возьми, он узнал?»
Махукутах не произнес этого вслух, но Гватемалец без труда прочел его мысли и жестко усмехнулся.
— Мой нагуаль сказал мне, — он хлопнул коричневой ладонью по зеленому боку вещмешка, — и скажет снова, если ты окажешься таким идиотом, каким выглядишь.
Махукутах только зубами скрипнул. Будь на месте Гватемальца кто другой, ему бы не поздоровилось. Но с этим похожим на узловатый корень колдуном, единственным из Четверых, кто не пожелал назваться именем предка и прятал от товарищей свои амулеты, связываться было опасно. Махукутах не забыл, как Гватемалец наказал старосту в селении, где они остановились на ночлег на исходе третьего дня путешествия. День выдался тяжелым, и больше всего путникам хотелось спать. А староста, принимавший их в своем доме, как нарочно, все приставал с расспросами. Как там, в городе? (Странный вопрос, если учесть что ни один из Четверых не был горожанином.) Правда ли, что в Мехико-Сити ввели военное положение? Говорят, что из Эстадос Юнидос? [1] в Мексику засылают специальные отряды прокаженных — так это или нет? На севере идет большая война — а кто с кем воюет? Ну и так далее.