Утром он связался с Парижем и сообщил, что задержится на пять дней, сославшись на неотложные дела. На самом деле он отменил все деловые встречи и все время проводил с Анной.
В ее выходной они поехали в Ниццу и бродили по пляжу, собирая раковины. Она рассказала ему о своей жизни в Париже.
— Я была Зазу, — сказала она. — Все мои друзья были Зазу.
Он что-то слышал об этой новой парижской богеме.
— Наверное, мы называли себя так из-за музыки, — объяснила Анна. — Джаз, мы все любили джаз. Да, богема, но богатая богема — у нас были дорогая одежда, меха, драгоценности, даже духи, — она бросила на него лукавый взгляд. — Мы собирали редкие и дорогие вещи. У меня была замечательная коллекция пластинок Билли Холлидея. И Луи Армстронга. Я все продала, чтобы добраться сюда.
Мы были только за самих себя и против всего. Против бошей, конечно, и против старых чучел в Виши[10], и против всего буржуазного, традиционного и соглашательского. — Говоря это, она вскидывала носком туфельки морской песок. — И против собственности тоже, хотя мы все время покупали и продавали всякие вещи. И против брака! Мы называли его презренным буржуазным, капиталистическим институтом и ратовали за свободную любовь. Чтобы не прослыть жеманницей, девушка должна была ложиться в постель с каждым, кто об этом попросит.
Арман вздрогнул. Если Анна и заметила это, то не подала виду и продолжала рассказывать: — Мужчина приглашал тебя в постель, как пригласил бы на танец. И ты должна были идти с ним на час, на несколько дней. Легкое времяпрепровождение.
Он почувствовал себя уязвленным и отпустил ее руку. Он не хотел этого слушать, но в то же время не хотел, чтобы она замолчала. Ему было необходимо знать все, хотя это причиняло боль.
— Ну, а я, — сказал он язвительно, — очередной исполнитель?
Она посмотрела на него растерянным взглядом. — Как вы можете такое спрашивать? — В голосе ее звучал упрек. — Вы хотели обидеть меня?
Он остановился и схватил ее за руки. — Нет… ни за что… но у меня никогда не было такой женщины, как вы. Наверное, я ревнив.
— Ревнуете к прошлому? — недоверчиво спросила она. — Это же бессмысленно. Мы стерли его первым поцелуем и простили друг другу все. Все.
Ее решительный тон потряс Армана. — Да, — подтвердил он. — Все прощено.
Возвращаясь в отель, они увидели на стенде газету с заголовком: «Гейндрих убит».
— Я встречал его однажды. На большом приеме. Такой был красавец.
Она не задала вопроса относительно этой встречи.
Он купил газету; они поднялись в его комнату, и он бросил сложенную газету на столик.
Они любили друг друга на широкой низкой кровати, медленно и нежно. Но когда он смотрел сверху вниз на ее лицо, влажное и светящееся восторгом страсти, когда он входил в нее, трепещущую в оргазме, его вдруг пронзала мысль, не является ли он для нее просто орудием наслаждения.
Во время обеда в ресторане в саду, выходящем на засаженный пальмами Английский бульвар, он попросил Анну еще рассказать ему о своей жизни.
— Но ведь вы не хотели слушать, — напомнила она, пробуя блюдо из сочного морского гребешка.
— Я был не прав, ведь это — прошлое. Простите меня.
Пышная зелень сада наполняла воздух каким-то нежным и чувственным запахом.
«Если я буду делать духи с этим ароматом, — подумал Арман, — я назову их «Волосы Анны». Он вдохнул запах сада, чтобы запечатлеть его в памяти, и наклонился к Анне, чтобы ощутить запах ее волос.
— Что было в моей жизни? Купля, продажа, джаз, одежда, мужчины. Однажды солнечным утром я проснулась и сказала себе: «Дуреха! Ты зря тратишь свою жизнь. Тебе нужны не вещи, а свобода. Зачем покупать флакон какой-то жидкости с запахом весны? Надо выйти из дома и окунуться в нее». И я распродала свои манатки, дала взятки кому надо и вырвалась на свободу.
Она говорила, а он не мог оторвать взгляда от ее губ. Через два дня он должен был возвращаться в Париж. Но он и представить себе не мог, что больше не услышит ее голоса, не увидит ее ясных зеленых глаз, ее улыбки.
— Поедемте со мной, прошу вас.
— И потерять свободу и покой? Вернуться в войну?
— Это будет другая жизнь, — сказал он. — Вы будете со мной, а не с Зазу. Вы можете положиться на меня, вам будет хорошо. Пожалуйста, Анна! — молил он. — Я люблю вас, мы будем счастливы. Поедемте со мной. Я хочу, чтобы вы всегда были рядом со мной! Скажите, что вы согласны.
— Я не могу согласиться, даже если хотела бы, — сказала она мягко. — Я живу здесь нелегально, мне не оформят билет в Париж.