— Мы въезжаем в Спитак.
Показались первые строения города Спитак, в конце восьмидесятых разрушенного до основания сильнейшим землетрясением. По дороге можно было заметить одно- и двухэтажные постройки из туфа, магазины и парки. Когда микроавтобус въехал в центр, Заур попросил остановить машину, чтобы самому убедиться насколько были ликвидированы последствия страшной трагедии.
— Я хочу посмотреть город.
Все, кроме Давида, высадились на центральной улице Спитака, и стали разглядывать окрестные дома.
— За сколько лет восстановили город? — спросил Заур у Бориса.
— Ушло много времени и денег. Не знаю, ты в курсе или нет, но Спитак раньше был гораздо более крупным городом, после землетрясения он стал более компактным. Отстроили за счет диаспоры.
Купив в киоске сигареты и воду, они продолжили путь. Уже темнело, на горизонте показались огни еще одного города. Заур вытянув вперед шею, спросил:
— Это Ереван?
— Нет, до Еревана еще есть. Хочешь абрикос?
— Спасибо, мне хватит.
Слушавший до этого русскую попсу шофер, вытащил диск и вставил армянский сборник. Машина, наполненная звуками кяманчи[29] и балабана[30], не въезжая в город, который Заур только что принял за Ереван, повернула налево и погнала по широкой дороге, сильно напоминавшей Сумгаитское шоссе. Наконец Борис торжественно объявил:
— Добро пожаловать в столицу Армении!
Сначала показались заправки, затем ряды многоэтажек, магазины и кафе. Город был покрыт серыми тучами и люди, ожидавшие на автобусных остановках, беспокоились, как бы успеть домой до начала дождя. До центра «Ford» доехал минут за десять. Водитель резко повернул налево, въехал на небольшой подъем и остановился перед гостиницей «Анаис», в которой Зауру предстояло прожить три дня. Внизу, в тридцати метрах от построенной над оврагом гостиницы, протекала река Раздан.
Не успели они войти в гостиницу, как полил дождь. Пока миниатюрная, черненькая армянская девушка оформляла новых жильцов, Заур вместе с Борисом стоял перед большим окном и наблюдал за дождем, яростно пытавшимся раздробить асфальт.
— После летних дождей, днем над Ереваном появляется радуга. Снежная вершина Арарата оказывается тогда прямо посередине красочной дуги, — сказал Борис, разглядывая капли на оконном стекле, — по древней армянской легенде, тот, кто пройдет под радугой, меняет пол — мужчина становится женщиной, женщина — мужчиной.
От этих слов по телу Заура пробежала дрожь, он посмотрел на отражение Бориса в окне. Их взгляды встретились. Борис улыбался во весь рот.
4
205 номер… Ничего не значащее, не имеющее никакого смысла число. Во всяком случае, в жизни Заура не было ни 205 школы, ни 205 автобуса, ни зарплаты в 205 условных единиц. В Баку у него был друг нумеролог Расим, может тот подсказал бы скрытый смысл?
Заур, стоявший в душе, оправдывал эти дурацкие мысли, настырно лезущие ему в голову, усталостью с дороги Баку-Тифлис-Ереван. «Очень странно, я даже не спешу звонить Артушу», — прошептал он сам себе и замкнул губы, чтобы не глотать теплую воду. Затем повторил про себя словно молитву мобильный номер любимого.
Он не мог свыкнуться с мыслью, что находится в Ереване, столице Армении. Даже в ногах оставалась начавшееся еще на границе неприятная нервная дрожь. «Это — Ереван. Я в Ереване. Этого не может быть!? Как это в Ереване? И Артуш в двух шагах…»
Заур вышел из ванной, оделся, причесался, обдал свое гладко выбритое лицо ароматом «Ultraviolet». Борис назначил ему встречу через час, в ресторане. Этот час уже прошел. Он последний раз посмотрел в зеркало, и решил, что неплохо, и даже эффектно выглядит. Красота его была мужская, он был лишен женских черт. Почему-то эта мысль ободрила, и даже обрадовала его.
Борис, покуривая, прохаживался в коридоре. Увидев переодетого в коричневые брюки и белую футболку с надписью «Stop AIDS» Заура, он заулыбался:
— Тебя и не узнать.
Заур закрыл дверь:
— В смысле?
— От усталости не видно и следа… Симпатичный парень, не завидую армянским девочкам встретившим тебя. Что это за аромат?
— «Ultraviolet».
— Отличный запах. Тебе подходит этот аромат.
Они стали спускаться по лестнице. Заур улыбнулся: «Тебе подходит этот аромат»… хорошо звучит, — подумал он.
В ресторане Давид общался на английском с женщиной, говорившей громким, звонким голосом, судя по всему, это и была Гюлай. Борис с Зауром подошли к большому столу, и Борис познакомил молодого человека с турецкой журналисткой и с присутствующими здесь тремя армянами. Сидевшие за соседним столом два охранника были заметно напряжены и следили за каждым его движением так, словно их азербайджанский гость в любой момент мог выкинуть что-то неожиданное, вытащить оружие, например, и расстрелять всех, кто попадет под руку.
29
Кяманча — персидский струнный смычковый музыкальный инструмент. Разновидности его под различными названиями были распространены в музыкальной практике народов Центральной Азии и Среднего Востока. Очень распространен на Южном Кавказе (кроме Грузии).
30
Балабан — народный духовой язычковый инструмент у азербайджанцев, узбеков и некоторых народов Северного Кавказа. Армянский «дудук» — идентичен азербайджанскому балабану.