Первый чайный куст ввезен в Россию в Крымский Никитский ботанический сад в 1817 году. Но только в 1937 году начали продавать азербайджанский чай. Если в царское время в год выпускалось 130–140 килограммов чая в год, то к концу шестидесятых годов нашего времени поступало в продажу почти шестьдесят тысяч тонн чая в год.
… Известный всем самовар тоже осваивался не с первого погляда. И об этом русском чуде ходило, в свое время, немало веселых баек.
Вот одна из них.
Купил купчик-голубчик на Макарьевской новомодный самовар. Вернулся домой, внес водогрейный снаряд на кухню и с коротким наказом к жене:
— Сваргань-ка чайку!
А сам в дверь — возы с товарами работники на дворе разбирали — там заботный хозяйский глаз во как нужен.
Наконец приходит «сам» в дом, а навстречу жена с плачем.
— Ты чево-о? Э, да у тебя на полу море разливанное…
Жена едва слезы уняла.
— Сказал ты: «Воды налей». Налила, а она вон в энти дырочки вся и вытекла…
Купец ругаться не умел, а потом и жаловал жену молодую. Только открыто посмеялся.
— Так ты в жаровню налила! Снимай эту конфорку, сюда, сюда вот заливай воду. А в трубу-то лучинки сухие и поджигай. Да не забудь вытяжную трубу надеть. Вьюшку-то в русской печи открой, чтобы дым-от выносило. Ах ты, простота, ах ты, кутафья[42]моя!
— Дак, одна вода-то…
А заварочку я сам в кипятке напарю!
Напились чаю с сахаром молодые, языки развязались:
— Инда я взопрела…
— Полное ублаженье вышло! — хорошел лицом купец.
Исподволь начали в народе поговорки о чае складываться:
Раньше просили на водку, а теперь на чай.
Чай не водка — пей вволюшку.
По чаям ходить, добру не быть.
По-купецки чай пьет, да не по-купецки платит.
Чай не пил — какая сила, чай попил — совсем ослаб.
Пьем чай внакладку, вприкуску, вприлизку и вприглядку.
Такой чай, что сквозь него Москву видно.
Или еще в народе «зеленые святки», как и в Семик.
Всегда на седьмой неделе после Пасхи, в воскресенье. Почитается за большой праздник. Называется еще Пятидесятницей, потому что сошествие Святого Духа на апостолов произошло в пятидесятый день по воскресении Христовом. Первый день Пятидесятницы посвящается Пресвятой Троице, а второй — понедельник — Духу Пресвятому и потому называется Духовым днем.
Миряне украшают свой храм ветвями берез, цветами, а пол устилают скошенными травами. И приходят на службу с цветами, что является исповеданием зиждительной силы Животворящего Духа, торжеством цветущей в это время родной земли. Но это также и радостное осмысление жизни, оно тем более сильно, что накануне праздника, в Троицкую субботу, особо поминают усопших.
В старом Арзамасе не забывали исконного. Трогательно выглядели в праздник и улицы города. Там и тут на калитке, воротах в резном наличнике окна увидишь веточки березы. А то накануне иной хозяин выроет ямку близ ворот или под окнами, посадит маленькую березку, хорошо польет ее, и вот она, зелененькая, так задорно красуется потом всю неделю, веселит людские сердца.
В селах в Троицын день девушки и парни после церковной службы ходили в ту рощу, в которой в Семик заламывали ветви берез или завивали их с загадом о своем будущем. Если та ветвь «развилась» — девушке предстояло скоро выйти замуж… С венками из цветов, в сопровождении парней девушки возвращались в село, бросали венки в воду —
Всплыл венок — хорошо: милый замуж возьмет. А если потонул венок из «цветов лазоревых» — это к худу, возможно, и к последнему исходу…
Весело в хороводном кругу заканчивался этот «девий» праздник. В Троицын день у парней за ремешком фуражек, в петлицах рубашек, в нагрудных карманах непременно красовался тот или иной полевой цветок, ей-ей умягчал он девичьи сердца…
В Троицын день стол у православного богат, но особенно в чести обязательная в каждом доме яичница.