Эдна лукаво улыбнулась и с самым невинным видом произнесла:
— Тетушка Принцесса, я не понимаю, почему ты считаешь, что было бы лучше, если бы шина у твоего велосипеда лопнула не на улице?
Если вдуматься, то Эдна, пожалуй, была права. Велосипеду «геркулесовой» закалки не к лицу ломаться где–нибудь в комнате, не на виду у публики. Но замечание Эдны еще больше омрачило тетушку Принцессу.
— Если ты воображаешь, что удачно сострила, это уж дело твое, но я хотела бы знать, как я попаду сегодня домой без велосипеда?
— На автобусе, тетушка Принцесса…
— Вот тебе и раз! Дожить до тридцати одного года и ездить на автобусе!
— Если господин Тетейя увидит, что тебя нет дома, он непременно за тобой заедет. Разве нет?
— Это в воскресенье–то? В воскресенье, да будет тебе известно, он спит с утра до вечера.
— Ну ладно, — вмешалась Мам. — Раз уж твоему велосипеду вздумалось сломаться, он и сломался! Главное, ты с нами, и мы тебе очень рады.
«Как хорошо сказала бабушка!» — подумала Эдна и пошла накрывать стол к завтраку. Они сидели в столовой Мам. В комнате царила приятная прохлада, несмотря на знойный день. Африканские дома, построенные из глинобитного камня или пористого кирпича, позволяют обходиться без кондиционеров, вот почему строители, неразлучные друзья директоров фирм, изготовляющих кондиционные установки, всячески противятся такому виду построек.
Бабушка потратила много лет, чтобы подобрать обстановку для дома: купленная мебель была очень удобна, хотя и давно вышла из моды. Длинный двухметровый диван, похожий на те, что рекламируются в каталоге мебели, и купленный, по словам бабушки, «дешевле своей цены», стоял под широким окном, у передней стены. Приятно было полежать на этом диване в хорошую погоду, когда из открытого окна в комнату вливался широким потоком солнечный свет. Но когда начинался дождь, да еще с порывистым ветром, окно приходилось закрывать, иначе буквально через минуту диван залило бы водой. Десятки раз бабушка обещала переставить диван к противоположной стене, но для этого нужно было сначала передвинуть большой, тяжелый гардероб. Но куда его передвинуть? Да и ни у кого из бабушкиных домочадцев не хватило бы на это сил. Так что ничего другого не оставалось, как плотнее закрывать окно в дождливую погоду и пошире его открывать в хорошую, а диван не трогать с места, пусть греется под лучами солнца, когда оно управляет течением времени. Как раз в эти дни, накануне рождества, погода стояла ясная.
— Ты представляешь, — сказала тетушка Принцесса, — в каком бы положении я очутилась с этой лопнувшей шиной, если бы пошел дождь?
Она все еще не могла забыть о катастрофе. А ведь и правда, что сталось бы с тетушкой Принцессой, если бы пошел дождь, ведь на сломанном велосипеде не поедешь?
— Значит, Принцесса, господин Тетейя должен купить тебе машину, — ответила Мам.
— Машину! Ты что, хочешь, чтобы меня растерзали на части или сожгли бы заживо «те» жены? Ведь машина… знаешь, сколько машина стоит?
— Не имею ни малейшего представления, но, по–моему, твой муж, если бы захотел, мог бы купить тебе машину, хотя бы по случаю.
— Тогда у людей будет еще один повод судачить на мой счет: «Ее муж считает, что она достойна только машины, купленной по случаю».
— Ну и пусть судачат, дочка. Это от зависти, не у всех же есть машина, даже подержанная.
— Это верно, но ведь я жена богатого человека…
— И вынуждена ездить на велосипеде, который в любой момент может сыграть с тобой злую шутку посреди дороги!
А середина дороги никак не устраивала ни тетушку Принцессу, ни бабушку. Конечно же, порядочному велосипеду положено ломаться, только когда он стоит без дела, в чулане, закрытом на ключ, в крайнем случае в густой тени мангового дерева, но уж никак не посреди дороги, да еще в полдень воскресного дня, когда на улице полно людей и все смотрят на вас с усмешкой. Это вместо того, чтобы посочувствовать, а ехидные мальчишки, проходя мимо, вслух удивляются, что у такой хорошо одетой дамы такой ненадежный друг. Как будто это собака, а не велосипед…
Вскоре стол, стоявший посреди комнаты, был накрыт. Эдна подтащила к нему три стула неопределенного возраста из тех, что стояли вдоль стены. Бабушка суетилась по дому, и движения ее были так проворны, что ни у кого не повернулся бы язык назвать ее старухой. Она принесла и поставила на стол все блюда, и завтрак начался. Настоящий воскресный завтрак: нарезанный кусочками белый ямс[2], рис, обильно политый томатным соусом, треска в соусе из гомбо[3], таком густом, что его можно было резать ножом, и, наконец, цыпленок, хоть и тощий на вид, но очень вкусный. Одним словом, воскресенье есть воскресенье.