– С кем ты говоришь? – спросила она хрипло.
– С леди из службы спасения, – сказала я.
Мама нажала кнопку вызова охраны на стене и по связи сказала им отпереть ворота. Сейчас же. И впустить скорую, которая скоро приедет.
Я аж запрыгала от радости! Маму послушаются все, даже охрана!
Из подвала снова послышались хрипы и крики. Мне стало так страшно, что я выронила телефон из рук. Мама вынула пистолет, который прятала под ночной рубашкой, и пошла на голос. Я вцепилась в нее руками, умоляя не ходить туда, но она велела мне взять телефон, продолжить разговор с леди из службы спасения и идти в сад. И как только я увижу спасателей, я должна буду рассказать им, где подвал.
Я не хотела оставлять ее, но мама сказала, что все будет хорошо. Что Бог всегда рядом с храбрыми. Она обняла меня, а я обняла ее. Уже когда я сидела в саду и разговаривала с леди из службы спасения, я услышала выстрелы. С таким звуком стрелял мамин пистолет. Она часто тренировалась стрелять в саду, училась сбивать шишки с самых высоких сосновых ветвей, так что я хорошо запомнила его звук.
Я зажмурилась и зашептала Богу молитву, прося Его защитить маму, папу, Кристи и даже того демона, которого мучил папа. Я хотела спасти их всех. Мне надоело ходить на похороны…
Спасатели приехали быстрее, чем я закончила молитву. С ними были врачи. Меня подхватил на руки полицейский с большими белыми усами. Он сказал мне по секрету, что он Санта-Клаус и в полицию устроился, потому что устал развозить подарки. И с большим животом он больше не пролезает в трубу. И оленей так эксплуатировать – это негуманно. В общем, он был совершенно не страшный, и я смеялась над его шутками. Он велел мне закрыть глаза, когда из дома выносили мертвых и раненых, но я все равно увидела всех. Кстати, мертвого легко отличить от раненого. Мертвого кладут в большую сумку с молнией, и его лица больше не видно. А раненых выносят на носилках с кислородными масками на лице.
Из дома вынесли две сумки и две носилки. Я не разглядела, кто ранен, а кто мертв. Спросила у Санты, где моя мама, и он сказал, что с ней все хорошо. Потом он достал рацию и спросил у рации, как у нее дела.
– Двое мертвых, и двоих везем в больницу, сэр, – ответила рация. – Как там маленькая героиня? Передайте ей, что ее мама в порядке.
– О боже! – воскликнула я. – Мама! Когда мне можно ее увидеть? Ее, и Кристи, и папу!
– Скоро, – ответил Санта, щелкая меня по носу. – Совсем скоро.
Он еще немного поговорил с рацией и отключился.
– Вы можете сказать мне, кто в тех пакетах? – спросила я у Санты очень тихо. – Кто умер?
Санта не стал мне врать, что там не мертвецы вовсе, а подарки к Рождеству или еда для оленей. Он сказал мне правду и сразу понравился мне за это еще больше.
– Мне не сказали, – ответил он. – Но одно я знаю точно: те, кого мы любим, никогда не умрут. Они всегда будут жить с нами в наших сердцах.
Только несколько дней спустя я узнала, кто погиб. Тетя Шинейд, в гости к которой меня отправили после происшествия, отвезла меня к маме в больницу. Мамины глаза были красными, словно она долго плакала, потом она усадила меня к себе на руки, обняла и рассказала, кого мы скоро будем провожать в последний путь.
Я не хотела верить тому, что услышала, не смогла сдержаться и разревелась, как маленькая. Мама сказала, что мы все обязательно увидимся снова. Однажды на небесах. Что нас всех ждет рай…
Нет, я знала, что не всех он ждет. Но решила ничего не говорить вслух, чтобы не расстраивать ее.
Мистер Флинт не попадет в рай. Я слышала, как страшно он ругается и клянет Бога, стоит ему уронить на пол хоть даже крупинку того порошка, который он постоянно нюхает с зеркальца через трубочку. И видела, как он дает маме яд, от которого она могла умереть.
И отец не попадет в рай. Потому что это он ужасно избил Кристи. Я слышала, как он сам говорил об этом со своим шофером. Это он запирал маму в подвале, если она смела ослушаться его, и не выпускал, даже если она кричала. Это он однажды три дня не давал мне еду, потому что я не захотела есть Тело и Кровь Христовы[12] в церкви. Это он клялся перед иконами, что не успокоится, пока Кристи и ее малютка не узнают вкус земли, хотя Иисус учил нас прощать.
12
В некоторых церковных ритуалах верующие едят освещенный хлеб и вино, которые символизируют Тело и Кровь Христа.