– Может быть, у вас есть какие-то пожелания? – услужливо спросила парикмахер, раскладывая передо мной журналы. – Я могу сделать вам стрижку, высветлить пряди, уложить ваши волосы как угодно…
Я только головой помотала.
Потом мой взгляд упал на портрет в журнале, на котором была запечатлена брюнетка с ледяным взглядом и длинными иссиня-черными волосами, завитыми в небрежные локоны. Она напоминала мне Джовану Стаффорд, и еще Йеннифер из Венгерберга[4], и еще, глядя на нее, я почему-то вспомнила о ведьмах, Хеллоуине и черной магии. Эта брюнетка словно олицетворяла собой все, что ненавидел мой отец.
Я коснулась руки парикмахерши, указала на портрет модели в журнале, а потом – на свои волосы.
– Вы уверены, мисс? У вас такой красивый, благородный блонд! Многие девушки мечтают добиться такого оттенка. И к тому же черный цвет подчеркнет бледность вашего лица. А если вы захотите вернуть прядям исходный цвет, то поможет только магия или придется отращивать их снова несколько лет.
Я только усмехнулась в ответ. Даже не уверена, что у меня есть эти несколько лет. МакАлистеры не живут так долго.
Если бы отец мог испепелять взглядом, я бы первая превратилась в уголь.
Рейчел охнула, когда увидела меня спускающейся по лестнице в гостиную.
На мгновение умолкли гости, когда узнали во мне Кристи МакАлистер, которая в детстве была кудрявой и рыжеволосой бестией, потом с Божьей помощью волосы сами собой распрямились и приобрели чистый золотистый оттенок, а теперь, не иначе как под влиянием депрессии, бедняжка выкрасила их в цвет воронова крыла. Да еще и платье надела в тон – угольно-черный сатин, холодный и невесомый, как сумерки.
Гэбриэл Харт, который только-только вошел в гостиную, остановился, словно молнией пораженный. Не узнал меня. Потом взял два бокала с шампанским и, не сводя с меня глаз, зашагал ко мне навстречу.
– Если бы я знал, что сюда прибудет сама Королева ночи, то не посмел бы опаздывать. Ты потрясающе выглядишь. С возвращением домой, – проговорил он тихо. Так, чтобы услышала только я.
Я улыбнулась и взяла его под руку. Харт оценил мой новый оттенок волос и мой образ. И Рейчел не скажет мне ничего плохого. А мнение остальных – да пусть в задницу его себе засунут.
Когда всех пригласили к столу, я поняла, что совсем не хочу есть. За все то время, что я находилась в больнице, организм отвык от еды. Врачи перед выпиской настаивали, что мне нужно начинать есть и без питания я не смогу поправиться, однако от одного запаха еды меня выворачивало наизнанку.
Но еще больше меня мутило от людей. От их раздражающей суеты и бессмысленных разговоров.
– Стаффорды пожалеют! Они заплатят! Бог их проклянет! Они не уйдут безнаказанными! – клокотала сидящая рядом с отцом моя двоюродная тетка Шинейд.
Сколько себя помню, она никогда не отличалась тактом, а суетливостью напоминала курицу, которой только отрубили голову: все эти прыжки, беготня, хлопанье крыльями кого угодно могли свести с ума. И черт бы с ней, но разговор подхватили другие. На головы Стаффордов посыпались проклятия и пожелания сдохнуть в муках. Даже малютка Агнес вытерла пальчики о платье и объявила: «Стаффордам – смерть». И почему-то именно ее слова – слова ребенка, который еще в куклы играет, – привели меня в ужас. Ведь она не понимает, о чем говорит. Что ей рисует ее воображение в эту минуту? Монстров? Инопланетян с плотоядной дырой вместо рта? А что, если они люди, Агнес? Такие же люди, как мы с тобой. И неужели ты уже позабыла, как играла с Дэмиеном Стаффордом и восхищалась его прекрасной Дженни?
Я смотрела в тарелку, не решаясь поднять глаза. Отец сидел напротив, и одно его присутствие приводило меня в ужас. Один его взгляд мог заставить меня панически бежать из гостиной прочь.
– Мы не знаем, кто сделал это, – вмешался в разговор Сет. – И пока Кристи снова не заговорит, нельзя делать выводы.
– Кто же еще мог сделать это? – возразил мой отец. – Тем более у нас есть свидетельства того, что Дэмиен Стаффорд в ту ночь был замечен недалеко от того места, где нашли Кристи. Не так ли, Гэбриэл?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Как потеют ладони и кишки сжимаются в один тугой узел. Отец лгал, бессовестно и с совершенно ровным лицом. И просил Харта подыграть ему на радость гостям.
Я вскинула на Гэбриэла глаза и увидела, что он смотрит на меня. Его взгляд был прикован ко мне, и он пытался рассмотреть во мне что-то. Правду. Правду о том, что случилось той ночью.
– Гэбриэл? – повторил мой отец. – Я говорю о тех документах, что вы дали мне сегодняшним утром.
4
Йеннифер из Венгерберга – могущественная чародейка, одна из центральных персонажей саги о Ведьмаке Анджея Сапковского.