«И там твой отец избавится от меня, ибо видит во мне угрозу и уверен, что это я убил вашу Руфь».
Но он ничего не стал говорить, он был не в силах прямо сейчас поведать Иосифу о гибели сестры. Но то, что Иосиф искал его, а сейчас предлагает помощь, растрогало Мартина, вернуло ему веру в людей. Не хотелось даже вспоминать, как он, томясь в подземелье Масиафа, проклинал Иосифа, считая и его предателем. Как он мог так ошибиться в своем еврейском братишке! Как ошибался и в де Шампере. А они бы могли стать друзьями… И сейчас, решив наконец-то сбросить с себя шкуру волка-одиночки, какую носил так долго, Мартин неожиданно обнаружил, что у него есть сердце, которое страдает за все совершенные обманы и преступления. И сколько же ему теперь нужно исправить, чтобы он смог научиться жить с чистой душой?
Иосиф простил его за нападение на Ашера и теперь умолял, чтобы его друг не таил зла на его семью. Шампер же, выслушав исповедь Мартина, просил, чтобы он покаялся. Но знал бы Мартин, что может стать для него покаянием! Он этого не умел, не ведал, какому Богу молиться, чтобы получить прощение. Если вообще этот Бог существует, чтобы судить его, покарать или простить.
Об этом думал Мартин, покачиваясь в седле на белоногом Незерби маршала подле носилок с бесчувственным Шампером. Иосиф, ехавший впереди их отряда, порой оглядывался на друга, и в его глазах было все то же изумление. Но Мартин не знал, как ему объяснить свою тревогу за бывшего врага. Да, Уильям был братом Джоанны, и это делало его жизнь и спасение такими важными для Мартина. Но Шампер, в отличие от перебежчика и предателя Мартина, никогда не изменял своему делу, всегда был мужественным, отважным и благородным. Честь ордена – так называли маршала де Шампера, и Мартин понимал, что этот человек достоин столь гордого имени. Он его уважал и ценил, несмотря на былую вражду и те муки, какие перенес некогда от своего преследователя.
«Если меня простите вы, мне и милость Неба не будет нужна», – решил бывший наемник, ложный рыцарь и неверный ассасин, не сводя глаз с осунувшегося лица гордого тамплиера.
Они ехали весь день. Край исмаилитов был все тем же – путаница диких гребней и холмов, островерхие пики вдали, узкий проход среди скал, порой становившийся таким тесным, что по тропе у ручья едва могли пройти рядом две лошади. Иногда носилки с раненым сильно раскачивались, и погруженный в беспамятство Шампер начинал тихо постанывать. Но постепенно, чем ниже они спускались по направлению к морю, дорога становилась лучше, меньше петляла, казалась зеленее. Воздух был напоен запахами смолистого дерева, цветы самшита источали сладкий аромат, вода с журчанием текла по гальке.
Уже на закате Ласло выехал на небольшое возвышение и радостно закричал. Они были спасены – вдали, словно великолепное видение, высились грозные стены замка госпитальеров Маргат! Огромные башни из черного базальта возвышались над долиной, за которой уже сверкало море, знамя с белым крестом иоаннитов реяло на вершине донжона [81], а навстречу ехал отряд сторожевых рыцарей. Госпитальеры вскоре заметили путников, поскакали им навстречу. Все, теперь можно было не опасаться нападения ассасинов. Власть Синана на эти земли уже не распространялась.
Сначала иоанниты собирались впустить в замок не всех – еврея Иосифа уж точно. Но тамплиер Ласло Фаркаш решительно заявил, что это его сопровождающие, и всех утомленных путников расположили в сторожевой башне у ворот, отвели им помещение, накормили и дали укрепляющие снадобья. Маршала де Шампера сразу же унесли во внутренний двор, и Ласло заверил обеспокоенного Мартина, что теперь лекари братства Святого Иоанна сделают все, чтобы помочь раненому.
– Вы говорите это уверенно, но ваше лицо мрачнее базальтовых стен Маргата, – заметил Мартин, когда храмовник пришел навестить их в сторожевой башне.
У венгра и впрямь был хмурый вид, так не вязавшийся с обычной его беспечностью.
– Мне есть отчего огорчаться. Оказывается, вся наша миссия к Синану, весь этот риск, опасность и потери были напрасными. Увы, имам сдержал слово и его ассасины убили маркиза Конрада. Наш Юг де Мортэн, как бы ни спешил, не успел его предупредить. И теперь у войска крестоносцев нет главы…
Мартин не знал, как на это отреагировать. Конрад? Когда-то они сражались с ним при Арсуфе, и ему следовало бы почтить память боевого соратника, однако разве мало Мартин видел смертей, чтобы переживать из-за человека, который не был ему приятен? Да и судьба крестового похода его не волновала. Тамплиер Фаркаш говорит, что Ричард Львиное Сердце вынужден будет вскоре уехать, и если Мартина это и заинтересовало, то только потому, что его волновал вопрос, успеет ли он встретиться с Джоанной, прежде чем она в свите английского короля покинет берега Леванта.