– Иелграин! Дукос! – на всякий случай снова позвала я.
Странно, что меня оставили одну. Когда дома кто-нибудь болел, мама обязательно организовывала дежурства. Но, наверно, здесь так не принято.
Окрестности вокруг жилья колдуна я знала отлично. Илгра частенько отправлял меня за травами, и я незаметно выучила здесь все наизусть. Со всех сторон Лардож окружало поле. С западной стороны оно тянулось до Азертина, и оттуда к нам являлись разные гости. А с других трех поле было небольшим и буквально через пятьдесят шагов упиралось в лес. Оттуда к нам тоже приходили гости. Другие. Лес был довольно густой и мрачный. Однако если брать южнее, то редел. И по соседству с могучими елями тянулся прохладный овражек. Там было чудесно даже в самый жаркий день. По дну бежал говорливый ручеек, а на склонах буйствовали густые заросли папоротника. Возле самой воды папоротники расступались, по-джентльменски отдавая место дивным и нежным незабудкам. А если двигаться восточнее, то в лесу обнаружится череда полян. Они идут друг за другом строго по цепочке, цепляясь, будто бусины на ниточке. Туда Илгра гонял меня особенно часто за лекарственным золотарником[7].
«Лечит от всех болезней, – посмеиваясь, объяснял колдун. – Запах имеет тонкий, вкус горьковатый, силу очистительную. Очень полезное растение. И раны заживляет, и от кашля избавляет, и любимую королями подагру[8] прогоняет».
Стоило ступить под полог леса, как ночь сгустилась. Лунный свет не пробивался сквозь пышные колючие лапы елей. Про такую тьму говорят: хоть глаз выколи. Но вдруг я поняла, что вижу. Тени не настолько плотные, как кажется. А некоторые деревья вообще светятся в темноте. Ой, да они все светятся! Только по-разному. Елки, например, скромненько мерцают. Зато на кончике каждой иголочки зеленоватый огонек. И чем глубже в чащу, тем там светлее. Темнота вдруг перестала быть тьмой. До оврага я долетела, словно в ясный день, не споткнулась ни разу. Видела крохотные травинки, выступы корней, малейшие неровности в почве. Даже букашек замечала. А вот возле оврага от растений исходило другое свечение. Мои любимые незабудки мерцали глубоким кобальтовым. Папоротники – лиловым. Красиво! Это было до того увлекательно, что я крутила головой по сторонам, впитывая фантастическое зрелище. А затем вытянула руку и пошевелила пальцами. Как днем, честное слово!
– Я теперь вижу в темноте, – прошептала с восторгом.
– Интересный побочный эффект. Такого в зелье я точно не вкладывал.
Илгра! В тени елей стоял колдун. Широкие плечи, горделивая стать. Волосы, кажется, черные. А вот лица я не могла разглядеть, как ни старалась. Хитрый маг скрывал его своим привычным способом, кутаясь в тьму. Затем он шагнул ко мне. На него упал свет луны, и я увидела Илгру таким, каким привыкла: наставником в возрасте. Опять наваждение.
– Что-то не так? – поинтересовался колдун, видя, как я всматриваюсь.
Вот прямо сейчас и спрошу.
– Глупышка Соана! – не дав сказать, Илгра резко преодолел разделяющее нас расстояние. Будто тенью скользнул. Сильные руки захватили мое лицо уже знакомым жестом. – Самая большая глупышка из всех моих ассистенток. О чем ты думала, когда полезла в оборотническое зелье?
Оборотническое?
– Я теперь стану оборотнем?
– Нет. Там цель состояла в другом, – улыбнулся маг.
Понятия не имею, откуда знаю, что он улыбнулся, но чую по голосу. Вижу сквозь скрывающую Тьму. Большие пальцы нежно погладили мои скулы. Ага! Внутри возликовало. Мне все-таки не почудилось. Поймал меня колдун, как глупую птичку. И сам попался.
– Илгра, – шепнула на свой страх и риск, – какой ты на самом деле?
Маг замер. Заморозился, превратившись в изваяние. Затем щелкнул пальцами, медленно, будто нехотя отстранившись, и между нами зажегся тусклый огонек. Тьма перед лицом колдуна стала рассеиваться, обретая черты.
– Испугаешься ведь, – с сожалением проговорил он.
Сквозь тьму проступил страшный оскал черепа, а затем сменился на лицо с жутким шрамом.
– Но это же вранье, – прошептала я. – Ты не такой.
Я подозревала, что у колдуна припасено много образов. При желании он может морочить мне голову долго. В череде лиц может даже показать настоящее, и я не угадаю. Так как же понять? Только прикосновения не лгут.
– Сообразила, значит, – хмыкнул из темноты маг. Он снова окутался тьмой, предпочитая не врать. – Давай поговорим о другом.
7
Реально существующее растение. Произрастает на лесных опушках и действительно лечит все перечисленное.
8
Подагру еще во времена Гиппократа называли «болезнью королей». К ней приводила неумеренность в еде и спиртном, а такое могли себе позволить только знатные люди.