Внутри спасательной станции меня усадили на стул, дали чашку обжигающего чаю. Вокруг был мир, с которым меня больше ничто не связывало. Я к нему уже не принадлежала. Будто бы захлопнулась тяжелая дверь и я осталась снаружи, совсем одна. Я помнила утро, то, как мы лежали в постели, собирались, ехали на пляж, но все это вспоминалось будто давнее прошлое. Все это происходило в те времена, когда я еще была жива.
Глава 27
Астрид лежала неподвижно, слезы стекали у нее по щекам и капали на подушку. Она даже не утирала их, не шелохнулась. Вероника встала и подняла жалюзи. Солнце уже давно взошло, а теперь подул легкий ветерок. Солнечные лучи ударили ей в лицо, она зажмурилась.
— Самая короткая ночь в году. Солнцестояние, — сказала она. — Вот и новый день наступил.
Вероника вернулась к кровати, поцеловала Астрид в лоб. Старушка молча выпростала руку из-под подушки, погладила Веронику по щеке. Уже на пороге спальни Вероника глянула через плечо. Астрид закуталась в одеяло с головой и отвернулась к стене. Вероника осторожно прикрыла за собой дверь.
В понедельник после праздников Вероника собралась с Астрид в дом престарелых, где их ждал представитель похоронного бюро. Сначала он предложил было встретиться у него в конторе, в городе, но Вероника поняла, что это еще добрый час езды. Тогда похоронщик предложил, что сам наведается к Астрид, но та отказалась и настояла на встрече в доме престарелых. Возможно, ей это место казалось нейтральной территорией.
Когда Вероника подъехала к калитке Астрид, та уже ждала на крыльце. Она была в обычном своем наряде — брюках и просторной рубахе. Но все же в ней кое-что изменилось, появилась успокоенность. Волосы она зачесала со лба, и пронзительно-синие глаза внимательно смотрели на Веронику.
— Спасибо, — сказала Астрид, устраиваясь на пассажирском сиденье.
Времени до встречи оставалось предостаточно, поэтому Вероника поехала вкруговую, по старой дороге, петлявшей от деревеньки к деревеньке, а не по шоссе. Обочины густо заросли полевыми цветами, и березовые рощи шумели свежей молодой листвой. В каждой деревне на главной площади все еще возвышался шест.
К дому престарелых подъехали за десять минут до назначенного часа, но похоронщик уже ждал у входа. Средних лет, совершенно лысый, однако с кустистыми бровями и густой бородой — будто отрастил, чтобы восполнить плешь. Одет он был вроде бы и неофициально, но уместно — в белую рубашку с коротким рукавом и легкие брюки. И рукопожатие у него оказалось своеобразное — крепкое, профессионально-сочувственное.
Все трое уселись в вестибюле возле стойки администратора. Медсестра предложила кофе, они поблагодарили и отказались. Астрид заявила, что предпочитает церковное отпевание, и церемонию назначили на пятницу. Похоронщик начал было выспрашивать про подробности, но Астрид остановила его:
— На ваше усмотрение. Меня церемония не интересует. Главное, чтобы отпевали в местной деревенской церкви. Кремации не надо. Обычные похороны, и подхоронить в семейную могилу Маттсонов.
Похоронщик все молча записал. Разговор занял от силы четверть часа.
Астрид и Вероника уже собрались уходить, когда к ним подошла медсестра и протянула пластиковый пакет.
— Тут вещи господина Маттсона, — коротко сказала она.
Астрид отступила и спрятала руки за спину. Помотала головой.
— Поступите с ними как знаете, — ответила она. — Мне они ни к чему.
Медсестра заметно напряглась, но возражать не стала. Кивнула, вежливо улыбнулась и ушла за стойку. Вероника смотрела на небольшой, скромный пакет, который медсестра небрежно бросила на пол около своего стула. Он лежал плоско, навряд ли там было много вещей.
Обратно поехали по шоссе, но тоже не торопясь. Вероника открыла в машине все окна. Солнце высоко стояло в небе — день достиг середины. Шоссе поблескивало в солнечных лучах. Машин почти не попадалось.
— А давайте пойдем купаться на озеро, когда вернемся? — предложила Вероника, покосившись на Астрид. Старушка удивленно подняла брови.
— Купаться? — переспросила она и отвернулась, глядя в окно на скользившие мимо луга и леса. Она облокотилась на окно, и седые волосы ее развевались на ветру.