Astrid
Посвящаю эту книгу жене —
Бондаренко Наталье Николаевне
ASTRID
Глава первая
Люк у танка был открыт. Из него по пояс высунулся Панкок. Шлем он держал в руке. Ветер трепал его русые волосы. На танковые гусеницы наматывалась тронутая желтизной огудина.
Наклонившись вниз, Панкок крикнул:
— Ганс, что это?
Командир танка обершарфюрер СС Нолтениус Панкок родился на севере, в Штральзунде, где не вызревали даже томаты. Он никогда не видел арбузов.
— Вассермелоне! — в ответ прокричал механик-водитель.
— Это вкусно?
— Очень.
— Может, остановимся, попробуем?
— А если нас опередят?
— Ты прав. Дойдем до моря, радируем, а тогда уже.
Танковой роте штурмфюрера Хольца приказали перерезать дорогу на Ростов и выйти к берегу Азовского моря. Командир полка штурмбанфюрер Хартфильд пообещал Железные Кресты экипажу, который первым выйдет к Азовскому морю.
Дивизия «Адольф Гитлер», наткнувшись на оборону русских в районе Николаевского шоссе, подобно реке, встретившей запруду, стала обтекать позиции двух артиллерийских батарей, предоставляя стрелковым подразделениям разделаться с ними. Дивизия должна была спешить. Один ее танковый полк намеревался первым ворваться в Таганрог. Два других, не задерживаясь, идти в Ростов — захватить «Ворота Кавказа», — эта честь тоже предназначалась дивизии, носившей имя фюрера.
Роту Хольца, входившую в один из полков, нацеленных на Ростов, направили наперерез железнодорожной ветке, пролегающей вдоль побережья Азовского моря.
Сначала машины шли повзводно. Сопротивления нигде не встречали.
Прорыв армейской группы Клейста вдоль побережья Азовского моря, видимо, был неожиданностью для русского командования.
На роту Хольца возлагались также разведывательные функции, поэтому они вскоре рассредоточились, чтобы «прочесать» как можно больший район.
Как только миновали арбузное поле, Панкок увидел море. Сначала он и не понял, что это море. Оно было блеклым, будто выцвело. Балтика, на берегу которой он вырос, несравнимо ярче. И линия горизонта обозначалась там резче. Здесь же море сливалось с белесым небом. И все-таки море угадывалось: ближе к береговой линии прозелень его густела. На берегу виднелись соломенные крыши рыбацких домиков.
— Ганс! Правее! На деревню! Видишь?
— Вижу.
Панкок спустился вниз и закрыл люк.
Через несколько минут танк вкатил в притихшее, словно вымершее село. Только куры ходили по пыльным улицам, будто ничего не случилось.
Проскрежетав гусеницами на повороте, танк выскочил на улицу, ведущую к морю. Она заканчивалась спуском, и Ганс, не останавливаясь, свел машину вниз. У самой воды на плотном мокром песке механик-водитель выжал педаль сцепления и потянул на себя фрикционы — танк стал, качнув тонкоствольной пушкой.
Панкок быстро настроил приемник на волну командира полка.
— Докладывает обершарфюрер Панкок! Мы вышли к Азовскому морю. Стоим на самом берегу, — уже не по-уставному добавил командир танка.
— Поздравляю вас, обершарфюрер, с Железным Крестом I степени. Членов экипажа поздравьте от моего имени с награждением Железными Крестами II степени. Вы не встретили русских войск?
— Нет.
— В районе Таганрог — Ва-ре-нов-ка, — по слогам произнес незнакомое название русского села штурмбанфюрер, — наши танки завязали бой с русским бронепоездом. Приказываю вам выйти к железнодорожному полотну и разрушить его. Всё! Конец связи!
Пока Панкок вел переговоры, механик и стрелок выбрались из танка. Сбросив сапоги, закатав штанины, обнажившись до пояса, они вошли в воду.
— Как летом на Остзее. Какая благодать! — сказал стрелок.
Они не разувались уже третьи сутки. Ноги в шерстяных носках в сапогах сопрели. Так приятно было погрузить их в воду. Живительная прохлада поднималась вверх, растекаясь по всему телу бодростью.
Механик зачерпнул пригоршнями зеленоватую, будто засыпанную мелкой крупой воду и плеснул ее на спину стрелку. Тот взвизгнул и тоже зачерпнул воду — брызнул в грудь товарищу.
— Путешествие в составе вермахта продолжается[1], — крикнул механик.
— Довольно вам! Хватит! По местам! Есть новый приказ! В машину! — скомандовал Панкок.
Танк легко, на второй скорости, взял некрутой подъем, и через несколько минут они выкатились к переезду. Железнодорожная ветка проходила по окраине села.
1
Это выражение родилось в вермахте в 1940 году, после «путешествия» по европейским странам.