— Фру Ларсон? Это невероятно! — воскликнул офицер-эсэсовец по-шведски. Он встретил ее стоя. В черной форме. Со знаками различия на петлице — оберштурмфюрер СС.
— Это может показаться невероятным только на первый взгляд, — по-немецки ответила Астрид.
На свежевыбритом холеном лице эсэсовца отразилось что-то вроде удивления.
— Откуда вы так хорошо знаете немецкий?
— Я училась в университете в Ростоке. Кроме того, подолгу жила в Германии у родственников, когда была еще девочкой.
— У вас в Германии есть родственники? — снова спросил офицер по-шведски.
— Может, мы будем говорить по-немецки? Я вас понимаю, но с трудом. Извините, но ваш шведский ужасен. Вы его изучали, конечно, не в стокгольмском университете. — Уж очень был самонадеян этот рыжий немец в черном мундире. Астрид захотелось немножко сбить с него спесь. За свою жизнь ей приходилось иметь дело с разными людьми, были и довольно высокого ранга. — Не предложите ли вы мне присесть, господин?.. — Все это Ларсон сказала на родном языке.
— Господин Дойблер! Оберштурмфюрер Дойблер! Служба Безопасности! — Эсэсовец преувеличенно громко щелкнул каблуками начищенных до блеска сапог. — Прошу вас. — С такой же преувеличенной галантностью немец придвинул ей стул. — Извините. Война. Грубая работа. Кровь. Смерть. Забываешь о том, как вести себя с дамой, — ерничал эсэсовец, не решаясь, однако, больше говорить по-шведски.
Астрид присела на краешек стула. Дойблер расположился напротив, положив на стол короткопалые руки, покрытые у запястья маленькими веснушками.
— Как вы, шведка, попали в Россию и оказались в полосе военных действий?
— Мой муж был русским.
— Когда вы вышли замуж?
— В тридцать четвертом году.
— Имя и фамилия вашего мужа?
— Павел Сергеевич Самсонов, — отвечала Ларсон.
— Где он находится в настоящее время?
— Он погиб в августе во время бомбежки Ростова.
— Ваш муж был военным?
— Нет, он был инженером-путейцем.
— Путейцем?
— Да, он работал на железной дороге.
— Где и когда вы познакомились с вашим мужем?
— В Стокгольме в тридцать третьем году. Русские нуждались тогда в паровозах и закупали их в Швеции. Мой муж приехал в составе русской экономической делегации, а я тогда работала в государственной юридической конторе, в отделе Внешторга.
— На каком же языке ваш муж объяснялся вам в любви? — с некоторой издевкой спросил эсэсовец.
— Он говорил на немецком так, как мы с вами. Его мать была немкой.
— Хорошая легенда. — В холодных серых глазах Дойблера вспыхнули веселые искорки.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что вы очень прилежно выучили свою легенду, — со значением проговорил эсэсовец.
— Легенду?
— Не переигрывайте, фрау Ларсон. Не притворяйтесь, будто не понимаете смысла этого слова.
— Почему же, понимаю. В Ростоке я даже прослушала спецкурс по немецкому фольклору.
— И кто читал вам этот спецкурс?
— Профессор Ницмюллер.
— Вы — филолог?
— Нет, я изучала право. А спецкурс — это было так, для души.
— Вам нравится Эдда[2]?
— Я вижу, вы тоже любитель фольклора? — с иронией спросила Ларсон.
— Как приятно встретить в дикой стране образованную, культурную женщину. — Дойблер постарался вложить в эту фразу всю свою любезность, но у него это плохо получилось.
— Я могу даже сказать, какие песни из Эдды вам нравятся больше всего, — тоже любезным тоном, как бы принимая игру немца, сказала Ларсон.
— Какие же?
— С девятнадцатой по тридцать пятую[3].
— Если бы профессор Ницмюллер мог слышать наш разговор! Он был бы в восторге: прошло столько лет, а его ученица так хорошо помнит его предмет. У вас великолепная память, фрау Ларсон. И, конечно, запомнить какую-то легенду для вас не стоило никакого труда.
— Вы снова говорите о какой-то легенде? Что вы имеете в виду?
— Легенда, фрау Ларсон, это вымышленная биография. Ее придумывают для шпиона, прежде чем забросить во вражеский стан, — тоном учителя, втолковывающего простые вещи нерадивому ученику, произнес Дойблер.
— Вот как? Очень интересно!
— Я уже сказал вам: не переигрывайте, фрау Ларсон? Или как вас там?
— Нет, это действительно забавно, — весело сказала Астрид. — Как в шпионском фильме.
2
Эдда — сборник древнеисландских эпических песен IX—XII вв. сохранившийся в рукописи XII века.