— Вот именно. В шпионском! — подчеркнул Дойблер. — А у всякого шпионского фильма есть конец, фрау Ларсон. Счастливый или трагический.
— Я больше люблю счастливые.
— Я не уверен, что конец вашего фильма будет счастливым.
— Почему, господин Дойблер? — стремясь сохранить беззаботный и чуть наивный тон, сказала Астрид.
— Потому, — все так же медленно и раздельно, как школьный учитель, которому надоело повторять одно и то же, продолжал эсэсовец, — что все у вас получается очень гладко. А я мог убедиться, и не раз, что люди, у которых на словах все получалось гладко, плохо кончали. Очень плохо, фрау Ларсон.
— Но ведь все, что я говорила, легко проверить.
— Конечно. Так беспардонно врать вы бы не стали. В ваших словах, наверное, есть доля правды.
— Я бы просила вас, господин Дойблер, выбирать выражения. Не помню, чтобы кто-нибудь из моих знакомых говорил мне — «врать».
— Я не ваш знакомый, фрау Ларсон! — не выдержав, рявкнул оберштурмфюрер. — А офицер контрразведки. А вы — подозрительная особа, задержанная в полосе военных действий германской армии. Без всяких документов к тому же, где ваш паспорт?
— У меня нет паспорта. Когда началась война, у меня взяли подписку о невыезде из Ростовской области, а паспорт отобрали. Взамен выдали удостоверение.
— Где удостоверение?
— Осталось в Ростове, в моей квартире.
— Кто отобрал у вас паспорт?
— НКВД.
— Значит, вы преследовались большевиками, какой ужас? — снова стал ерничать Дойблер.
— Напрасно вы говорите со мной таким тоном. Я надеялась встретить какое-то понимание, а вы… Вы просто… просто бессердечный чиновник! Издеваетесь надо мной! Кричите на меня! Вы говорите со мной, как с государственной преступницей! Известны ли вам такие слова — «презумпция невиновности»[4]?
— Довольно! — Дойблер стукнул кулаком по столу. — Я не для того здесь, чтобы слушать ваши нотации. Скажу вам, фрау Ларсон, что я начал уже почти верить вам, но когда вы заговорили об НКВД, о том, что вас преследовали… Посмотрите на себя! Вашим «товарищам» из НКВД надо было одеть вас попроще. Это пальто, шляпа… Вам, видно, неплохо жилось при большевиках.
— Большевики здесь ни при чем, — спокойно сказала Астрид. — Родственники присылали мне деньги. Изредка, правда, но присылали. Я купила это пальто в Торгсине.
— Что такое Торгсин?
— А вот это вам, офицеру контрразведки, специалисту по русским делам, — не без издевки произнесла Ларсон, — следовало бы знать. Торгсин — это закрытый магазин, где можно купить все на золото или валюту.
— Кто ваши родители?
— Отец владелец паровозостроительного завода. Мама… Просто мама.
— Значит, ваш отец плутократ[5]?
— А как вы называете у себя Флика или Тиссена?
— Это командиры производства, подчиненные фюреру, — назидательно произнес Дойблер и спросил: — Как же вы, дочь фабриканта, заводчика, богатого человека, решились оставить свою страну, родителей и поехать в коммунистическую Россию?
— Вот это мне будет трудно вам объяснить, господин Дойблер. Если я вам скажу одно слово — любовь, то это, наверное, будет для вас пустым звуком.
— У вас есть дети?
— Да, дочь.
— Сколько ей лет?
— Пять.
— Где она?
— Надеюсь, в Ростове.
— С кем она там осталась?
— С домработницей.
— У вас была домработница?
— А что вас удивляет? Многие ответственные советские работники имеют домработниц.
— Ваш муж был ответственным работником?
— Он был высокооплачиваемым специалистом и занимал ответственный пост в управлении железной дороги.
— Он был членом ВКП(б)?
— Нет.
— И занимал ответственный пост?
— В народном хозяйстве работает много представителей старой беспартийной интеллигенции. Большевики нуждаются в специалистах и хорошо им платят.
— В «народном хозяйстве», — усмехнулся Дойблер.
— Так, по крайней мере, это называется. Я слышала, что Гитлер в Германии тоже строит социализм?
— Социализм нашего фюрера совсем не похож на социализм большевиков.
— Всякий социализм это утопия.
— Вот как? — в глазах Дойблера появилось неподдельное любопытство.
— Лучшее, что есть в социализме, это идеи, заимствованные из христианства, а фюрер, насколько я знаю, не жалует религию, — сказала Астрид.
— Фюрер не жалует зловредных попов. Они попросту ему не нужны. Он напрямую общается с Богом.
— Хотела бы я посмотреть, как он это делает?
— Не забывайтесь, фрау Ларсон.
4
Юридический термин, означающий, что человек невиновен, пока его вина не доказана на суде.
5
Гитлер говорил, что все зло на земле от коммунистов, евреев и плутократов (от греческого слова «плутос» — богатство).