— Русские оказались сильнее, чем мы думали. Но проигранное сражение — не проигранная война. Абверовцы прошляпили крупные сосредоточения русских войск на флангах наступающих армий, нацеленных на Сталинград. Адмирал Канарис полностью лишился доверия фюрера. Теперь функции абвера по сути перешли к нам.
— К кому это — к нам?
— Главному управлению имперской безопасности. После гибели Гейдриха его возглавил Кальтенбрунер.
— Через Таганрог с месяц назад прошли остатки разбитых румынских и итальянских частей. У них был ужасный вид.
— Вот еще одна причина — наши союзнички. Румыны и итальянцы — просто дерьмо. Я присутствовал при разговоре представителя нашего командования генерала Гауффе при румынском генштабе с румынским генералом Штефлей[15]. Вместо того чтобы повиниться, он в дерзких тонах заявил генералу Гауффе, что катастрофа 3-й румынской армии на совести немецкого командования. Какая наглость, не правда ли?! Я удивился выдержке генерала Гауффе. Вместо того, чтобы поставить на место зарвавшегося мамалыжника, он сказал, что фюрер наградил Рыцарским Крестом с дубовыми листьями румынского генерала Ласкара, проявившего незаурядное мужество. Вместо того, чтобы выразить благодарность, Штефля в дерзком тоне заявил, что приказ на прорыв группы Ласкара был отдан слишком поздно. Результатом этого явились гибель войск, подчиненных Ласкару, и смерть самого Ласкара. Тут уж Гауффе не выдержал и напомнил, что румынские части не сменили вовремя итальянцев на правом фланге, что имело роковые последствия для этого участка. В общем, разговор был очень острым. И мы вынуждены сегодня сносить подобные выходки наших союзников.
— А не проще ли вовсе отказаться от их услуг? Я слышала, что румынские части приходится перемежать немецкими подразделениями, которые должны служить как бы цементирующим началом.
— Да, это так. Но, как ни прискорбно, отказаться от союзников нельзя. И дело не только в том, что нам нужна румынская нефть, продовольствие Венгрии и Болгарии. Важно сохранить идею единого фронта европейских государств против большевиков.
— В последнее время я работала с советником Фибихом. От него я впервые услышала об этой идее. Теперь вот слышу от вас. Раньше вы говорили нечто другое.
— Каждое время требует своих лозунгов, Астрид. Идея объединенной Европы только вызрела, и англосаксы в конце концов должны понять, что Германия и ее союзники защищают Европу от проникновения большевизма на Запад. Священная война с большевизмом, которую мы ведем, должна стать близка и англосаксам.
— Советник Фибих тоже сказал мне, что у вас только один враг — большевизм. Следовательно, лозунг: Германия воюет против большевиков и плутократов снят?
— Точнее сказать, он конкретизирован. На данном этапе надо сокрушить большевизм. В братской семье европейских народов русские тоже найдут свое место.
— Это что-то совсем новое, Эрвин.
— Разумеется, я говорю о тех русских, которые возьмут оружие, чтобы защищать бок о бок с немецкими солдатами «новую Европу». Фюрер разрешил формирование русской освободительной армии. Она так и будет называться — РОА.
— Новость потрясающая.
— Да, новость важная. Я получил новое назначение — офицер-координатор Службы Безопасности при начальнике таганрогского гарнизона генерале Рекнагеле, — продолжал Дойблер. — Мне нужна помощница. Я думаю, мы с вами сработаемся.
— Постойте, постойте. Но, насколько я понимаю, это понижение для вас, Эрвин.
— Как вам сказать? Ну, если напрямую, то — да. Вы спросите, почему? Я отвечу вам так: когда случаются неудачи, кто-то должен быть виноватым. Я уже сказал вам, что абвер проворонил сосредоточение больших масс русских войск, которые потом перешли в контрнаступление. Как офицер Службы Безопасности при штабе генерала Гота я тоже нес за это ответственность. Это не входило в мои прямые обязанности, но…
— Вы стали козлом отпущения, — стараясь говорить сочувственно, произнесла Ларсон.
— Вот именно, Астрид, вот именно. Мы всегда хорошо понимали друг друга. Что вы ответите на мое предложение?
— Я не знаю, право. Согласится ли комендант отпустить меня?
— Это я улажу в два счета.
— Наверное, в Таганрог скоро прибудет хозяйственный отдел Неймана?
— Нейман обосновался в Мариуполе. Но две его команды, кажется, действительно собираются переехать в Таганрог.
— Вы ничего не слышали об Урбане? — не удержалась Ларсон.