— Не сердитесь, Матиас. Возможно, я и не права. Но ведь только через сомнения можно прийти к истине.
— Я не сержусь. Вся жизнь — страдание, — неожиданно заявил Урбан.
— Это вы вычитали у буддистов?
— Я ничего не знаю о буддистах. Я сам пришел к этому выводу. А вы не согласны со мной?
— Будда считал, что рождение — страдание. Соединение с немилым — страдание. Болезнь — страдание. Разлука с милым — страдание.
— А соединение с любимым? — спросил Матиас.
Астрид снова улыбнулась:
— Вот об этом у Будды ничего не сказано.
— Как ведет себя Дойблер?
— Почему это вы вдруг? — удивилась Астрид.
— Очень уж мне не нравится этот тип.
— Вчера он мне сказал, что фюрер этим летом выиграет Фарсальскую битву[21].
— Я тоже слышал, что к курскому выступу стягиваются большие силы.
— Вы верите в успех летнего наступления?
— Нет, не верю. Гитлер ведет себя, как азартный игрок: проигрывать, так уж до нитки.
Ларсон приготовила легкий ужин. В разговорах они засиделись до полуночи.
— Час поздний, — сказал Урбан, поднимаясь из-за стола. Ларсон подошла к нему. Он взял ее руку, поцеловал.
— Останьтесь, Матиас, — просто сказала Астрид.
Эти летние дни были так безмятежны в жизни Астрид, что внутренне она даже как-то стыдилась своего счастья. Кругом столько горя, война, а она счастлива. Матиас был с ней удивительно нежен и предупредителен. В какой-то вечер он не пришел — был на дежурстве, и она почувствовала пустоту, которую ничем не удавалось заполнить.
На Южном фронте пока не было активных боевых действий.
Однажды, придя на службу, Астрид застала Дойблера в приподнятом настроении.
— Фарсальская битва началась, — заявил он.
О колоссальном наступлении германской армии под Курском писали все немецкие газеты. Вторила им, конечно, и русская — «Новое слово».
По радио звуки фанфар, как в лучшие времена для германской армии, предшествовали сообщениям «Из главной Ставки фюрера».
Но тон сообщений о битве под Курском очень быстро стал не патетическим, как в первые дни, а сдержанным.
«История войн не знала по масштабам такого танкового сражения, которое развернулось под Курском и Белгородом, — вещал диктор берлинского радио. — В выжженных огнем степях неумолчно стоит грозный гул, похожий на стон. Кажется, стонет само железо. Германские воины полны решимости одержать верх над русскими бронированными армиями, но надо признать, что русские проявляют необыкновенное, нечеловеческое упорство».
— В конечном итоге не победа сама по себе важна, а истощение русских армий, — через несколько дней после начала битвы сказал Дойблер.
Работы у Астрид было много. За два месяца она накопила немало интересных сведений. Как ей и наказывал Кёле, она все это записывала, причем на всякий случай за-записи делала в двух экземплярах. От связного, который должен был прибыть к ней, она ждала приказа, как ей быть: эвакуироваться с немецкой армией или остаться в Таганроге. Если почему-либо связной не прибудет, в тайнике в своей квартире она должна оставить записи, а сама — двигаться на запад вместе с Дойблером.
10 июля англо-американские войска высадились в Сицилии. Вскоре последовало сообщение об отставке Муссолини.
— Дуче арестован! — сообщил Дойблер. — Итальянский народ недостоин такого вождя, как дуче. Но, я думаю, фюрер не оставит Муссолини в беде.
Дойблер оказался прав. Специальная группа во главе со Скорцени выкрала Муссолини и вывезла его в Германию.
Новостей было много. Бывая по поручению Дойблера в различных подразделениях разведки и контрразведки, а также в русской полиции, Ларсон умело заводила разговоры с офицерами и, щеголяя своей осведомленностью, вызывала их на откровенность. Жаль только, что все эти сведения она не могла тотчас же передать по назначению.
— Для нас главное — Донбасс и Украина, — говорил ей Дойблер. — Пока у нас есть уголь Донбасса, криворожская руда, марганец Никополя, хлеб Украины, мы непобедимы.
Италия вышла из войны. Назначенный королем маршал Бадольо — новый глава правительства — выступил об этом с заявлением по радио.
— Ноев ковчег распадается на глазах, — сказал Урбан вечером, когда они встретились. — Нам не избежать всемирного потопа.
— Кому это «нам»? — спросила Астрид.
— Германии, — ответил Матиас.
— Вы что-нибудь слышали о национальном комитете «Свободная Германия»? — спросила она Урбана.
21
В Фарсальской битве Юлий Цезарь одержал победу над войском Помпея, которое значительно превосходило армию Цезаря.