— Да перестаньте вы о Сибири…
— Жизнь утратила для меня всякий смысл. Единственно, что у меня было, это вы. Но теперь я теряю и вас. Поэтому не все ли равно, где меня расстреляют?
— Да, если вы останетесь, вас расстреляют, и вы потеряете меня! — с чувством негодования проговорила Астрид. — И не только меня. Вы потеряете жизнь! У вас хватило решимости стрелять, но не хватает смелости принять правильное решение.
— Какое же?
— Остаться! Спрятаться!
— Где спрятаться? Сюда вот-вот нагрянут.
— Это уже другой разговор. Я знаю, где спрятаться.
«К Юре. Скутаревскому. Больше не к кому», — решила Ларсон.
Она быстро переоделась. Скомкала несколько газет, сдвинула конфорки, чиркнула спичкой и бросила загоревшуюся бумагу в печку. Туда же полетели бумаги, которые не должны были достаться врагу. Выполнить приказ, продолжать работу в немецкой армии — все это теперь отпадало, стало невозможным. В руках ее оказалась копия донесения, оригинал которой она передала с этим симпатичным русским парнем — связным, который был у нее накануне. Она готова была уже и эти бумаги швырнуть в огонь, но спохватилась. «Почему Дойблер вышел на нее? Захватили этого парня? Выследили?..» Нет, эти бумаги она не бросит в огонь! Она их спрячет. В квартире есть тайник. Николай Иванович знает о нем. Если она погибнет, может, сохранятся бумаги.
Она вышла, почти выбежала в коридор, открыла дверь в кладовую — сарай, где хранились уголь и дрова, через некоторое время вышла оттуда и отряхнула платье.
Урбан по-прежнему стоял в кабинете.
— Вы умеете водить машину?
— Да.
— Быстрее, — заторопила Ларсон.
«Мерседес» не хотел заводиться. Мотор был еще горячим, а Урбан вытянул подсос, и свечи забросало горючим.
Стартер пронзительно визжал в ночи. И звук его был так резок, что у Ларсон от ужаса холодело сердце.
— Скорее, скорее! — молила она Матиаса.
Мотор наконец завелся. С непривычки к машине с мощным двигателем он рванул с места, и машина, быстро набирая скорость, помчалась по Петровской.
— Куда? — спросил Матиас.
— К морю. В сторону пляжа.
Было около трех часов ночи. До рассвета оставалось довольно много времени.
— Здесь остановите. Здесь мы бросим машину.
У Урбана и Ларсон имелись ночные пропуска. Они выбрались из машины и быстро зашагали к Воронцовскому спуску.
К утру канонада, которая слышалась всю ночь, затихла.
Показалось море.
— Далеко еще?
— Это здесь, рядом. — сказала Астрид.
Залаял пес, когда Ларсон постучала в калитку. Пришлось еще стучать. И, наконец, знакомый голос:
— Кто там?
— Юра. Это я!
Скутаревский, видно, сразу узнал ее.
Калитка распахнулась, и в Юриных глазах Астрид прочла изумление.
— Это свой, Юра. Это — наш. Нам надо спрятаться.
Юра ни о чем больше не спрашивал. Он провел их на задний двор. Там лежал рыбацкий бот.
— Забирайтесь в кубрик. Там много сетей. В случае чего — там можно спрятаться, — сказал Скутаревский.
30 августа над Таганрогом низко пролетел краснозвездный истребитель. Затихший город стал заполняться каким-то неясным еще шумом. Изредка кое-где постреливали. Русские самолеты пробомбили немецкие катера на канале[27]. Три катера затонули.
Около полудня раздался топот, загремел замок, в проем двери свесилось Юрино лицо — улыбка во весь рот:
— Наши пришли! Наши! Фрау Ларсон!
— Товарищ Ларсон, — поправила Астрид.
Самое страшное осталось позади.
— Матиас, пойдемте в дом, — сказала она Урбану. — Кажется, все кончилось. Вы останетесь пока здесь, — сказала Астрид. — Но лучше бы вам переодеться.
— Зачем?
— Ну, мало ли что? Пока я свяжусь с командованием, пока я найду нужных людей…
— Переодеваться я не буду, — заявил Урбан.
— Почему?
— Зачем этот балаган? Я — военнопленный, а не дезертир.
— Ну, хорошо, — согласилась Ларсон. — Только никуда не уходите отсюда. Обещаете?
— Обещаю.
Астрид вышла на улицу. В городе стоял шум — людской говор, рев машин, танков.
Ларсон добралась до дома. Замок в квартире был сломан. Все вещи перевернуты: платья изорваны, стекла выбиты, мебель попорчена. Но записки в тайнике, в сарайчике, сохранились.
ОТ АВТОРА
Астрид Ларсон принадлежала к тому поколению интернационалистов, которое в годы Отечественной войны, не колеблясь, встало в ряды защитников нашей Родины.
В советской разведке она была не единственной женщиной. Рут Вернер работала с Рихардом Зорге. Позже пути антифашистской борьбы свели ее с другим замечательным советским разведчиком — Шандором Радо.