— Молодым джентльменам будет интересно сравнить их с теми, что сняты с сейфа в кабинете, — сказал Моррисон.
— Оптимизма не испытываете?
Агент ФБР улыбнулся.
— По природе я всегда был оптимистом, но было это до того, как я пересек сорок девятую параллель.
Демотт нашел Брэди и Маккензи в комнате Брэди, праздно сидящими на тех двух стульях, что только и были в комнате, и ему это совсем не понравилось.
— Приятно и очень обнадеживающе, когда видишь, как удобно и спокойно вы себя чувствуете.
— Тяжелый день, устал, да? — сказал Брэди и указал рукой на батарею бутылок. — Это возродит твою моральную стойкость.
Демотт налил себе и спросил:
— Что нового в Атабаске? Как семья?
— Прекрасно. — Брэди хмыкнул. — Стелла переслала кучу информации о норвежских делах. Частично им там удалось сбить огонь. Так что нет нужды быть с ними постоянно на связи.
— Хорошо. Что делают девочки?
— Прямо сейчас, я думаю, они на экскурсии по заводу, благодаря любезности Билла Рейнольдса. Эти канадцы очень гостеприимны.
— Кто их охраняет?
— Собственный агент безопасности Рейнольдса, Бринкман, начальник охраны, помните? И его заместитель, Йергенсен.
— Лучше бы это были те двое молодых полицейских, — сказал Демотт недовольно.
— Почему? — отрывисто спросил Брэди.
— По трем причинам. Во-первых, они намного сильнее и опытнее, чем люди Рейнольдса. Кроме того, Бринкман, Йергенсен и Нэпье являются главными подозреваемыми.
— Почему же главными?
— Потому что у них есть ключи, которыми открыли склад взрывчатки «Санмобиля», потому что они дали их тем, кто открыл, а в третьих, они охранники.
Брэди ласково улыбнулся.
— Ты устал, Джордж. Агенты безопасности великого северо-запада стали твоей навязчивой идеей.
— Надеюсь, у вас не будет причины сожалеть об этом замечании. — Брэди поморщился, но ничего не сказал, поэтому Демотт сменил тему: — Как прошел день?
— Никакого прогресса. Вместе с Моррисоном мы разговаривали с каждым человеком на базе. Каждый имеет железное алиби на момент взрыва на четвертой станции. Так что здесь все чисты.
— Кроме… — настаивал Демотт.
— Кого ты имеешь в виду?
— Броновского и Хьюстона.
Брэди посмотрел на Демотта и покачал головой.
— Джордж, это просто абсурд. Мы же знаем, что они там оба были. Броновский подвергся нападению, Хьюстону совершенно не нужно было бы находить Финлэйсона. Ему было бы лучше, чтобы снегом занесло последние следы Финлэйсона. Что ты на это скажешь?
— А скажу я вот что: факт, что они были на станции, увеличивает подозрения в отношении них, а не уменьшает.
— Внутренний голос, — проворчал Брэди. — Ненавижу внутренний голос.
— Не сомневаюсь. Но мы все согласились, что бомбисты могут быть только из обслуги трубопровода. Всех других мы исключили, значит, больше некому быть, кроме них, разве это не так? — Брэди ничего не ответил, и Демотт продолжал: — Должна быть причина, хотя и не явная, почему Броновского пришлось стукнуть, а Финлэйсона найти именно Хьюстону. Взглянем с другого бока. Какие у нас доказательства, что на Броновского было совершено нападение? Только то, что он лежал в палате с толстой повязкой на голове. Я думаю, что с Броновским ничего не случилось. Думаю, что никто на него не нападал. Полагаю, что если снять повязку, у него на виске не будет ничего, кроме искусственного синяка.
Брэди имел вид человека, молящего бога, дать ему внутренние силы.
— Следовательно, ты не доверяешь не только охранникам, но и докторам?
— Некоторым доверяю, а некоторым не доверяю. Я уже говорил, что Блэйк мне подозрителен.
— Приведи хотя бы один факт, подтверждающий твои подозрения.
— Фактов нет.
— Оставим это. — Брэди не стал углублять спор.
— Мы выяснили в Прудхо-Бейе, кто из них был в Анкоридже в ночь, когда звонили, — сказал Маккензи. — Таких — четырнадцать человек. На мой взгляд, они все совершенно безопасны. Но Моррисон из ФБР позвонил служителям закона в Анкоридж и дал им все имена для проверки, не всплывет ли что-нибудь.
— Вы сняли с этих четырнадцати отпечатки пальцев?
— Да. Ассистент Моррисона сделал это. Этакий мальчуган из Лиги плюща.[6]
— Кто-нибудь заявил протест?
— Никто. Казалось, они все горели желанием помочь.
— Ничего не доказывает. Я привез с собой отпечатки из телефонных будок. Их сейчас сравнивают с отпечатками тех четырнадцати.
— На это не нужно много времени, — сказал Маккензи. — Можем уже позвонить. — Он позвонил, выслушал короткий ответ, положил трубку и сказал Демотту: — Кассандра.[7]
— Так. — Брэди выглядел действительно огорченным, хотя отсутствие морщин почти лишало его лицо эмоциональности. — Цвет Хьюстона в тупике.
— Давайте не будем себя корить, — сказал Демотт. Он выглядел менее подавленным, чем двое других. — Наше дело — расследовать саботаж, а не убийство, что является сферой действия ФБР и полиции штата Аляска. Они, на мой взгляд, также в тупике. Кроме того, у нас есть еще зацепка: вскрытие Джона Финлэйсона.
— Охо-хо-хо! — Брэди пренебрежительно помахал руками. — Ничего это не дает.
— Первое не дало, но второе может дать.
— Что! Повторное вскрытие? — воскликнул Маккензи.
— Первое было поверхностным и небрежным.
— Невероятно. — Брэди покачал головой. — Кто отдал распоряжение?
— Никто не давал. Я просто попросил, но вежливо.
Брэди выругался, то ли из-за слов Демотта, то ли из-за того, что пролил дайкири на безупречно обрюченное колено. Он снова наполнил стакан, глубоко вздохнул и сказал:
— Вы не очень торопились поставить нас в известность, вам не кажется?
— Все в свое время, Джим, не следует забывать о системе приоритетов. Пройдет еще пара дней прежде, чем появятся результаты вскрытия. Я даже не понимаю, что вы так кипятитесь.
— Могу вам объяснить. Кто вам дал право на такой запрос без согласования со мной?
— Никто.
— У вас было время обсудить это со мной утром до вашего отлета.
— Время-то у меня было, но тогда мне еще не приходила в голову эта идея. Это уже на полпути в Анкоридж мне пришло в голову, что может быть что-то не так. Как я мог говорить с вами, находящимися в Прудхо-Бейе, по открытой линии?
— Тебя послушать, так покажется, что мы в эпицентре международного шпионажа, — саркастически сказал Брэди.
— А нужно всего одно заинтересованное ухо, и мы можем просто упаковать наши чемоданы и вернуться в Хьюстон. Нам уже прекрасно известно, что эти люди большие мастера заметать следы.
— Джордж, — сказал Маккензи. — Ты нас убедил, но что навело тебя на подозрения?
— Доктор Блэйк. Ты знаешь, что с самого убийства инженеров на четвертой насосной станции и предполагаемого нападения на Броновского у меня закрались подозрения относительно Блэйка. Я начал задумываться, не связан ли Блэйк каким-то образом со смертью Финлэйсона. Я единственный, кто видел тело, после окончания вскрытия и перед тем, как была завинчена крышка гроба. — Демотт остановился, чтобы глотнуть из стакана. — За это время мистер Блэйк показал мне сзади на шее у Финлэйсона следы, как он утверждал, от удара мешком с песком, который и привел его в бессознательное состояние. Уже в самолете мне пришло в голову, что я никогда не видел таких ссадин и синяков. Там не было следов ни обесцвечивания, ни опухания. Мне кажется, что кожа была повреждена после смерти. Потом Блэйк сказал мне, что Финлэйсона ударили мешком с волглой солью. Его шея действительно пахла солью, но она могла быть натерта ею ночью, когда тело было принесено в комнату. Но, если его ударили мешком, позвонки должны быть сжаты или сломаны.
— Естественный вопрос: а они были? — спросил Маккензи.
— А я не знаю. На первый взгляд кажется, что они в порядке. Но доктор Паркер узнает это наверняка.
— Доктор Паркер?
— Врач судебной медицины при полиции Анкориджа. Показался мне очень умным мужиком. Вначале, конечно, был не в восторге. Вроде вас, сначала заявил, что считает концепцию повторного вскрытия не имеющей прецедента и неконституционной или что-то в этом роде. Он прочитал свидетельство о смерти, написанное Блэйком, и нашел его вполне обоснованным.
7
Cassandra — земная женщина, получившая от бога Аполлона дар предвидения будущего, но за отказ стать его любовницей была обречена тому, что никто не будет верить ее верным предсказаниям.