– Это меняет дело, – ткнул под рёбра «родственничка» генерал-лейтенант Карл Филипп фон Вреде.
– Итак, херры вы этакие, мы договорились?
– Так точно, ваше высочество, – за всех ответил длинный Штейнгель.
– Вот и чудненько. Сейчас попрячем в землю эту тухлятину и прямиком в Фатерлянд двинем. На Дунае стоит мой флот. Там есть припасы, пойдём вдоль Дуная, а потом уже и на Мюнхен.
– Вена в руках французов! – напомнил фон Вреде.
– Вредный ты товарищ, фон Вреде. Отобьём, вон у вас солдатики какие красивые. Шучу. Сообщим главному, что Наполеон убит, и армии больше нет, сам сдастся. Кто там у нас рулит?
– Маршал Эдуард Мортье. Вряд ли он сдастся, – надел, наконец, на лысую голову бикорн Йоган Непомук граф фон Трива.
– И сколько у него войск? – опять маршал, вот их расплодил Наполеон, как блох на Трезорке.
– Шесть тысяч, в основном пехота, но есть и артиллерия, она защищает главный мост.
– Только дебилы прут захватывать Вену по мосту. Нормальные герои всегда идут в обход. В районе Пресбурга, где стоят мои корабли, переберёмся на тот берег и зайдём в город ночью, а утром будем методично прочёсывать квартал за кварталом и истреблять французов. Заодно и во дворец Хофбург наведаемся. Там столько всего проклятые «французы» украли. Нас вместе в четыре раза больше, чем лягушатников, придушим с божьей помощью. Да и без неё придушим.
Немцы, наконец, изобразили улыбку. Консенсус.
– Эх, так и не успел будёновки пошить своим, – Брехт покачал головой[16].
Эпилог второй
В этом мире ничего не идёт по планам. Всё и всегда наперекосяк. Не хотел же влезать Брехт в эту войнушку, хотел ограбить Вену и Мюнхен. И что, оказался не только в самом эпицентре, так ещё и побил Буонопартия. По частям, правда. Да, почти во всех первых стычках сильно везло. Всегда заходил французам или в тыл или во фланг, и они тупо к этому не готовы были. А с другой стороны, разве оказаться в нужном месте в нужное время это не одно из достоинств полководца. Только с гвардией и кавалерией Мюрата пришлось встретиться лицом к лицу. Вывод простой – против пули Петерса и нарезных винтовок Бейкера, соединённых вместе, сейчас нет ни тактики, ни стратегии. Может, в голом поле конница Мюрата его два батальона пехотинцев втоптала бы в промороженную чешскую землю, но… Это восемь тысяч против тысячи двести. А если восемь против восьми?! Просто два залпа, и нет конницы у Мюрата, да и самого Мюрата. А если, как при Бородино, у него будет время подготовиться и флеши всякие настроить, или как с товарищем Даву ёлками огородиться, то и тысяча бы спокойно разделалась с восемью. О чём отлично свидетельствует битва под Белградом, там было… ну, пусть в сумме четыре сотни против четырёх тысяч. Да, сербы пришли на помощь вовремя, но это же десятикратный перевес численный, и это были янычары. Лучшие и храбрейшие воины современности. Русские с австрияками бы разбежались после же первого залпа.
Пожалел после разгрома корпуса маршала Даву Пётр Христианович сотни тысяч русских мужиков, что погибнут в Наполеоновских войнах, влез в ненужную войнушку. Побил. Ну, и замечательно. Он тут ни при чём, это всё хан Нахичеванский какой-то с абреками и казаками. Узнавший его Константин, не иначе с божьего повеления, тут же напополам был ядром разорван. Казалось, всё чики-пуки, нужно дать время казакам и черкесам набрать трофеев и свалить по-английски, не прощаясь.
Не получилось. Получилось вот как.
Во-первых, казаки с лезгинами и примкнувшим к ним полуэскадроном Мариупольских гусар увлеклись, преследуя самых ретивых убеганцев Мюрата, и на полном скаку врезались в избивающих русские гвардейские полки французов. Вообще, на этот момент в живых осталось полтора десятка тысяч французов. Это немного побитый корпус Бернадотта, пусть восемь тысяч человек, в основном пехота и почти полное отсутствие артиллерии, так три конных батареи, в основном мелочь, 6-фунтовки. И дивизия генерала Миколы Удино из пятого корпуса маршала Ланна.
Почти шесть тысяч разгорячённых преследованием брехтовской конницы врезалось во фланг батальонам Бернадотта и прошла их строй насквозь. Осознав, что увлеклись, первыми развернулись мариупольцы. И при этом оказались прямо перед кирасирами и карабинерами Нансути. Тут бы восьмидесяти гусарам и конец пришёл, но их манёвр повторили сначала тоже закованные в панцири лезгины, а следом и четыре тысячи казаков. Эта лава просто смяла горстку французских карабинеров и кирасиров и вломилась в далеко не стройные уже ряды и без того потрёпанных ударом полка имени его высочества Константина Павловича лёгкую кавалерию Келлермана. Так что не гусарам, а уланам с кирасирами конец пришёл. Уланы полегли все, как и гусары французские. Кирасиры Нансути продержались чуть дольше и забрали с собой полсотни казаков и пяток мариупольских гусар. У лезгин было только трое раненых. Они фехтованием не занимались, расстреливали противников из двуствольных пистолей.
16
Будёновки были пошиты не большевиками. На всю армию их начали шить ещё в 1914 году, чтобы воины, победившие в Первой мировой, прошли парадом по Красной площади в шапках, похожих на шлемы древних русичей. Большевикам просто склады достались.