— Говорю, ты можешь прилечь вон там. Тебе не обязательно беседовать с Кике. Мне очень интересно узнать твое мнение.
Сабато покорился.
— Я хочу спросить, слыхала ли ты о некоем Шницлере.
— Только читала какие-то его рассказы. Но меня с ним никогда не знакомили.
— Знаешь, Беба, мне не до шуток. Я не о том Шницлере[255]. Я говорю об одном немце, живущем здесь, в Буэнос-Айресе.
Нет, об этом Шницлере Беба не слыхала. А о Шнайдере что-нибудь слышала? Вот еще вспомнил! Она уже много лет не видела этого международного интригана. Сабато посмотрел на нее с усталой иронией: «международный интриган». О чем это он? Ничего, ничего. А как там Нене Коста?
— Что тебя интересует?
Что он делает, где находится.
— Почем я знаю. Наверно, на своей вилле в Машвице, с тех пор как смог вернуться.
С тех пор как смог вернуться? Ну, конечно же, болван ты этакий, — с тех пор как муж толстухи Вильянуэва его пощадил. Если за это время он не успел расстроить еще какой-нибудь брак и не застрял в Каракасе или в Лондоне.
— Значит, на вилле в Машвице, — произнес как бы про себя Сабато, задумавшись.
— Что ты сказал?
— Ничего.
Тут появился Кике с крохотным человечком ростом метра полтора — у человечка было румяное, здоровое личико хорошо питающегося ребенка, золотые очки, очень оживленный. Словом, ангелочек, слегка придурковатый, но вполне добродушный. Такие постоянно готовы помочь.
— Говорите, профессор, говорите, — приободрил его Кике. — Мы все обратились в слух.
С., раздосадованный, удалился в другой конец гостиной.
— В незапамятные времена человечество обитало в небесной сфере. Оно составляло огромную семью, окружавшую Небесного Отца. То были бестелесные духи, сообщество ангелов. Управлял этими ангелами духовный владыка по имени Сатана, обладавший великой властью, сравнимой с властью генерала в военное время. Однако жажда власти губительна для всех существ, какова бы ни была их природа. И даже существа духовные не свободны от нее. Итак, стремление к власти начало смущать ум Сатаны, и в гордыне своей он возомнил себя столь же всемогущим, как Божественный Отец, хотя на самом-то деле был лишен творческой силы. И принялся Сатана коварно подстрекать ангелов поднять мятеж в свою пользу, обещая им важные посты и власть.
— Как амбициозный генерал в какой-нибудь захудалой стране. Так ведь, профессор?
— В точности так. Я должен сказать, что не все ангелы были в ведении Сатаны. Но те, кто ему подчинялся, были самыми честолюбивыми, то есть в духовном плане наименее чистыми.
— Но простите, профессор. Я полагаю, что Божественный Отец не мог не знать о заговоре. Я имею в виду Его всеведение.
— Конечно же, не мог. Он знал, Он следил за ним. Но был далек от мысли ему помешать, Он позволял этой идее укореняться и развиваться. Свобода мыслей и действий, учрежденная Божественным Отцом, столь же священна, как сам Создатель. Бог не пожелал стеснить наш разум и нашу волю к власти — ведь это означало бы лишить нас свободы развивать наше сознание, то есть того, благодаря чему мы продвигаемся вперед в духовном смысле. Итак, Он знал о плане мятежников, но опередил события, разделив бесконечность на небо и землю.
— Tiens![256] С какой же целью, уважаемый профессор?
Вот как! (фр.).
Сейчас узнаете. Небо было разделено на регионы, дабы разместить в них различные семьи духов соответственно их достоинству. Земля была предназначена для существ эгоистических. В осуществлении этого замысла Творец пользовался услугами своих иерархов. Среди них был и сам Сатана, или Иегова.
— Иегова?
— Да. Под таким именем его потом прославили в Писании. Иерархи эти были настоящими богами, Элохим на древнееврейском, что ошибочно перевели словом «Бог» в единственном числе.
— Прошу разъяснить, профессор, — сказала Беба.
— О, извольте.
— Вы сказали, что Сатана и Иегова одно и то же.
— Несомненно. Должен вам сказать, что тут необходимо открыть одну существенную тайну. Ветхий Завет отнюдь не является словом Божьим, как утверждают почти все вероучения, включая католическое. В них содержится лишь часть истины, трактующая об этапах Создания. Остальное — сочинение Сатаны, навязавшего Ветхий Завет семитским иерархам, которые подчинялись его власти и стали глашатаями его мыслей и действий под видом Верховного Создателя.
— Un déguisé![257] Дьявольская идея. Потрясающе.
— Вы сами сказали. Да, дерзость, отличающая эту могущественную невидимую сущность. Притвориться истинным Богом и устроить так, чтобы истинный Бог оказался на его месте как существо сатанинское.