Камил повернул ключ в замке и распахнул дверь. Зеленый в полоску блестящий линолеум вызывал представление о новоявленном таинственном мире. Белое неисследованное пространство. Вступить сюда в пыльной обуви чуть ли не святотатство.
— Я думала, будет много работы, а здесь все прекрасно, — удивилась Здена, нагнувшись, чтобы снять туфли.
— Во время переезда все равно затопчут, — отозвался Камил, поднял ее на руки и перенес через порог.
— Отсюда по коридору положим ковровые дорожки, — объявила она, высвободясь из объятий, и нетерпеливо вошла в первую комнату.
Без мебели и занавесей, окрашенная в голубой цвет комната выглядела огромной. За большим окном во всю ширину восточной стены тянулся широкий и длинный балкон.
— Здесь устроим гостиную, а на балконе летом будем играть в карты, — размечталась Здена, хотя, собственно, чего тут мечтать, если квартира уже наша.
Дверь из коридора вела в квадратную комнату поменьше, с трехстворчатым окном.
— А это — кабинет. По крайней мере, уберем с глаз долой этот чудовищный стол. Вообще откуда он?
— Память.
— Ну, значит, долго прослужит… — Не задерживаясь больше, Здена выбежала из комнаты.
Третья дверь и просторный коридор без окон отделяли две большие светлые спальни от остальных помещений.
— Изолированные, — удивился Камил.
— Дитушкина комната и наша спальня, — решила Здена и обвила его шею руками. — Если бы ты только знал, как я сейчас счастлива!
— Но ты еще не видела кухни. — Камил, будто на аукционе, набивал цену. Здена моментально выпустила его из объятий, вбежала в столовую со встроенным кухонным оборудованием и оперлась о шкаф, сияющий новизной.
— А это мой кабинет, — рассмеялась Здена, выдвигая ящики и распахивая все дверцы. — Придется приобрести кучу вещей. — Она озабоченно нахмурила брови. — У нас, собственно, ничего нет… Разные сорта муки, перец, майоран, лавровый лист — словом, всяческие коренья, потом — макаронные изделия, всевозможные компоты, их мы можем хранить в подвале, но самое главное — на зиму картошка…
— И магги[6], — прервал ее Камил.
— Нет, магги не надо, да и ты быстро отвыкнешь. Ты когда-нибудь видел, как это делается?
— Неважно, мне нравится. А если тебе неприятен запах магги, я вечером буду полоскать рот зубным эликсиром.
Здена шлепнула себя по лбу.
— Ведь у нас есть еще ванная комната! Какая же она?! — И в мгновение ока очутилась возле ванной. — Одну полочку отведем тебе для бритья, а другую — для моих безделушек. Нет, завтрашнего дня я, наверное, не дождусь.
— Настоящие апартаменты!
— Не говори.
— Придется еще назначать свидание друг другу!
— Ну уж как-нибудь мы тут не потеряемся.
Здене не хотелось уходить из новой квартиры, но было уже поздно, и Диту пора кормить ужином. А с ней теперь начнутся хлопоты, подумала Здена. О яслях в этом районе забыли, а в мостецких пока нет мест. Наведайтесь, мол, летом, может, что освободится. Хорошо еще, что есть машина. Пока не подыщем ясли в Мосте, Дитунку придется возить в Литвинов.
Камил не спеша проехал по грязной дороге до новых панельных домов, свернул на просторное бетонированное шоссе, ведущее в Мост, и прибавил газу. Месяца через два грязь уберут, и на месте голой разрытой земли подымется зеленая трава, внушала себе Здена, через заднее стекло глядя на возвышающиеся «башни». Там наш дом. Наш первый настоящий дом. И только теперь мы начинаем жить по-настоящему.
XI
Пролежав, как ему казалось, бесконечно долго, Камил неуверенно выбрался из грязи и побрел туда, откуда полз всепроникающий едкий запах бензина. Три гигантские пожарные машины заливали пенистой массой место утечки, которое было окружено на первый взгляд неподвижными фигурами в серебристых асбестовых костюмах. Вокруг не было слышно ни звука, поскольку расположенная немного ниже транспортировочная турбокомпрессорная станция, обычно создававшая монотонную звуковую кулису, теперь затихла. И от этого становилось страшно.
Камил вздрогнул, его лихорадило. Пожары на нефтеперегонных заводах ужасны. Ему еще не доводилось переживать ничего подобного, но, судя по устрашающим документальным снимкам, с которыми он имел дело, это ад кромешный.
В какой-нибудь сотне метров от рва стоял по колеса в грязи открытый газик. Что-то вроде временного командного пункта, где верховодил Хлоуба в своем неизменном ватнике и высоких резиновых сапогах. В его огромных ручищах радиопередатчик выглядел спичечным коробком. Завидев Камила, Хлоуба повелительным жестом подозвал его к себе.