— У тебя жуткий воздух. — Она покачала головой и облокотилась о широкий подоконник. — Посмотри, как сегодня на улице здорово. Будто весной.
— У меня не было ни минуты свободной. Что это сегодня с ними стряслось? Тридцать два больничных… Теперь страховщики забегают.
— Видно, ты слишком добрый доктор. Ну, а чем страдаю я, доктор Гален? — Здена сняла ослепительно белую шапочку, скрывавшую ее длинные темные волосы, и села на белый стул для пациентов.
Павел взглянул на нее сияющими, как у мальчишки, глазами и подпер рукой подбородок.
— Я никогда не женюсь, это точно, — произнес он восхищенно и добавил с явной завистью в голосе: — А все равно твой инженер — самый счастливый человек в Литвинове.
— Твоя жена будет самой счастливой женщиной в Мосте. — Она взяла «Спарту» у Павла и закурила.
— Вот уж нет, — поправил ее Павел. Громко, по-звериному зевнув, он поднял свои длинные волосатые руки и потянулся так, что кожаное кресло под ним угрожающе затрещало. — Индржихов Градец, к примеру, или Сушице. Блатна тоже меня не скомпрометировала бы. У меня на примете несколько хороших мест, а здесь я ни за что не останусь. Еще год-два: накоплю опыт, завяжу знакомства, покручусь в обществе, на мой вкус, кстати, несколько грубоватом, а потом айда в деревню.
— Рада услышать. Почти завидую…
— Бог с тобой. Тебе ли завидовать? Папаша — зам, несомненно самый уважаемый в этой фирме, супруг — преуспевающий молодой мужчина с блестящими перспективами, о красоте доченьки твердит все заводоуправление от цоколя до террасы. Non plus ultra[1], да и только!
— Я была глупа, когда об этом мечтала. Было и быльем поросло… Так ты выпьешь кофе?
— После обеда. Сейчас я ужасно голоден, — ответил Павел и задумчиво глянул ей в глаза. — Неприятности? — спросил он немного погодя.
Она улыбнулась.
— Полное фиаско. Теперь мне непонятно, почему я вообще согласилась выйти за Камила, — сказала она намеренно ненатурально, чтобы в этих словах не слышалось страдания. Этого она не желала. Хотя бы из-за Павла.
Павел смутился и встал.
— Ну вот, начинается. Все не так страшно, как кажется, не нужно понапрасну внушать себе. Мужчина — существо слабое. На все нужна тактика. Позондируй почву, найди уязвимое место и — бац! Ну, я пошел обедать, а если меня спросят, скажи, что у меня перерыв. Да, еще одно. — Он остановился в дверях. — Сегодня после обеда ты мне будешь нужна. С половины третьего профилактика, а у Пруховой опять какие-то проблемы.
Здена неуверенно кивнула, в действительности же просьба Павла ее обрадовала. Она вышла из кабинета, поставила на электроплитку кофейник с шумящей водой (почти в каждом помещении химзавода имелась двадцатилитровая посудина с сифоном) и, успокоившись, достала чашки — собственность медпункта.
— Ну как, согласна?
— А тогда я смогу понравиться своему шефу?
— Может быть. Чуть-чуть.
— Тогда приятного аппетита, Гален.
Пока не закипела вода, надо проветрить приемную; на часах — четверть первого, солнце жарит совсем по-весеннему, в административном корпусе напротив открыто не меньше половины окон, служащие сегодня хорошо загорят. В дверь постучали, и Здена пошла открыть Дане Дворжаковой, чтобы вместе, как всегда в дни дежурств, поболтать за чашечкой кофе.
— Конечно, докторишка снова от меня удрал. — Дана заглянула в кабинет и разочарованно вздохнула. — Граждане, этот тип меня изведет… Сегодня мне приснилось, что он мой отец. Скажи на милость, это нормально?
— Разве в нашей жизни теперь есть что-нибудь нормальное? Тебе без сахара?
— Два кусочка. Сегодня последний раз, клянусь, точно. — Решительно тряхнув головой, Дана привычным жестом провела ладонями по талии и бедрам. — За зиму всегда немножко накапливается.
— Каждая вторая может позавидовать такой фигуре, как у тебя.
— Благодарю покорно, но от этого не похудеешь.
— Хочешь с сахарином?
— А у тебя есть?
— Полный шкаф, — сказала Здена, вдруг ощутив недовольство собой. Она вошла в кабинет. Я веду себя как ее старшая сестра, а ей уже за тридцать, подумала она, разыскивая сахарин среди лекарств.
Зазвонил телефон.
— Муженек.
Дана скорчила гримасу и выжидательно оперлась о письменный стол, чтобы не пропустить ни слова.
Должно быть, у всякого человека есть какое-нибудь более или менее неприятное качество. У Камила их было несколько. И чего Здена физически не переносила, так это его хвастовства и суперменских изречений. Поэтому, когда Камил рявкнул: «Пригласи-ка этого господина к телефону», она отстранила от уха трубку и отключила линию. Ты получил по заслугам, Камил. Уж если ты непременно хотел, чтобы я сразу после декретного отпуска вышла на работу, то разок позаботься о семье сам. Твоих пяти тысяч нам вполне хватило бы для приличной жизни. Ей не терпелось все высказать Камилу, чтобы он понял, как неуместен его гнев, но она не хотела ссориться в присутствии Даны. Она знала, Камил вызывает ее на ссору. В последнее время ссоры вспыхивали часто.