Сегодняшнюю почту, как несущественную, Камил тоже отложил до будущей недели, за час состряпал подробные и бессодержательные задания для своих бунтарей-техников, из диспетчерской получил справку об уровне бензина в третьем отсеке. Все было в норме. Аварийное состояние насоса здесь проявилось бы мгновенно и совершенно однозначно. Наказав диспетчерам каждые полчаса контролировать состояние отсека, он пометил в своем календаре, что шестнадцатого-семнадцатого мая, уже безотлагательно, начнет ремонт бензопровода, потом запер кабинет и вскоре шагал по грунтовой насыпи.
— А сегодня чего вам требуется, пан инженер? — сонно прищурился кладовщик, взглянув на солнце, и запросто, будто это разумелось само собой, запихнув в карман очередную коробку «Клеопатры».
— Сегодня предпримем одну лишь коротенькую экскурсию. Мне нужен материал для парового отопления. Примерно комнат на восемь. Котелок покрупнее, батареи и кое-какие трубочки…
— Фью-ю, — присвистнул кладовщик, театральным жестом схватившись за голову. — Да ведь это без малого моя квартальная норма. Так недолго и завод разорить.
— Ну это ты брось, — Камил прервал его излияния. — Если тут пройтись, отыщется отопление для целого дома в несколько этажей. На следующей неделе я бы хотел кое-что забрать отсюда. Скажем, во вторник, самое позднее — в среду. Ну, как по-твоему, пройдет?
Оглядевшись по сторонам, кладовщик понизил голос:
— Лучше бы после праздников. А то из руководства уже интересовались… Допытывались, какие насосы вы брали в последний раз.
— А ты что?
— Что у вас, мол, дети школьного возраста и их обязали собирать металлолом. За это, дескать, им зачтут много очков. И я отдал самый непригодный материал.
— Ну ладно, я позвоню, — задумчиво отозвался Камил и нехотя добавил: — А если еще кому захочется что-нибудь разведать, так я с тех пор здесь ни разу не был. Усек?
— Усек, начальник.
Если кладовщик не брешет, с отоплением лучше повременить, размышлял за обедом Камил. Попахивает неприятностью.
Пепа с лаборантками сегодня запоздали. Камил уже доедал суп, когда эта сумасбродная троица подлетела к его столу.
— Ну понятно, сепаратист, — тут же повела наступление Алена. — Отхватил буржуйский «форд», и мы ему теперь не ровня.
— Просто зверски есть захотелось.
— Трепач, — отмахнулась Яна, но тут официант принес обеды, и девушки перестали болтать.
— Ну как мотор? Блеск? — поинтересовался Пепа, проглотив кусок.
— Да что толковать. Сто семьдесят в час. Сам понимаешь, восемьдесят лошадей в упряжке, — восторженно излагал Камил, но Алена вдруг ткнула его локтем.
— Прямо по курсу — истребитель, — язвительно процедила она.
Камил поглядел на дверь и перестал жевать. На пороге стояла Здена, за нею доктор Краус… Словно она его любовница, мелькнуло у Камила, и он явственно ощутил судорожное подергивание лица. Еще кивает в знак приветствия. Отчаянная наглость. Самая что ни на есть провокация. Выламывается на виду у всех перед посторонним мужиком. Эти ути-ути наверняка уже сплетничают, приплетая и постель. А я торчу тут как идиот.
Телячья отбивная вдруг стала жесткой, картошка слипалась комьями, которые Камил впопыхах запихивал в рот, скорее из страха, как бы не грохнуть посудой, чем торопясь утолить голод или аппетит, и, даже не попрощавшись с Пепой, вышел из столовой. На лестнице ему едва не сделалось дурно. Я встретил пижона, который ухлестывает за моей женой, и не набил ему морду.
Оскорбленное мужское самолюбие — мощнейший импульс необдуманных поступков; Камил, терзаемый мыслью о том, как Павел обнимает Здену, шагал в свой отдел, рисуя мучительные сцены, одну ужаснее другой.
Он и Здена. Здена рухнула на порог и умоляет — не уходи. Здена — грешница, просит о милосердии, он — суров и непреклонен. И что это за ночные дежурства? Целыми часами они сидят там вдвоем. Собери чемоданчик и — катись! Но девочка останется со мной, потому что ты первая сказала семье «адье»… «Прощай и платочек…»[5]
Обеденный перерыв. Люди спешат в столовую: парочками и группками, мужчины и женщины, редко кто с мужем или с женой, просто идут вместе приятели или коллеги, может быть, потому лишь, что у них совпал обеденный перерыв. Все это Камил знал, но те болтушки «из лабры́» совершенно недвусмысленно дали понять, что они полагают на сей счет. Эти экспертки по части слухов и сплетен выражают общее мнение. А общее мнение, в конце концов, куда важнее реального положения вещей.
5
Первая строка одноименного стихотворения известного чешского поэта В. Незвала (1900—1959).