Что же до Гаспара дю Норда, ставшего спасителем провинции, рассказывают, что он дожил до преклонных лет, пользуясь всеобщим уважением, и был единственным в тамошних краях колдуном, кто ни разу не навлек на себя осуждение церкви.
Матерь жаб[41]
— Куда ты все время спешишь, миленький?
Голос колдуньи матушки Антуанетты напоминал влюбленное кваканье. Круглыми немигающими глазами она с вожделением смотрела на Пьера, молодого подмастерья аптекаря. Складки под подбородком раздулись, словно у гигантской жабы, а огромная грудь, бледная, как лягушачий живот, выпирала из рваного платья, нависая над юношей.
Пьер Боден, как всегда, промолчал; она стояла так близко, что он видел во впадине между ее грудями влагу, блестевшую, как роса на болоте… как слизь земноводных… влагу, которая, казалось, никогда не высыхает.
В ее хрипловатом голосе послышалась настойчивость:
— Останься до утра, милый сиротка. В деревне никто тебя не хватится. А твой хозяин не станет возражать.
Она прижалась к нему дрожащими складками жира. Короткими и плоскими, на вид почти перепончатыми пальчиками колдунья перехватила руку юноши и потянула к своей груди.
Пьер отдернул руку и осторожно отодвинулся. Скорее возмущенный, чем сконфуженный, юноша отвел глаза. Ведьма была вдвое с лишним его старше, и ее неотесанные и непривлекательные черты возбуждали в нем только отвращение. И даже будь она моложе и приятнее, ее репутация была способна отвратить любого. Крестьяне удаленной провинции, где заговоры и зелья до сих пор были в чести, опасались черной магии матушки Антуанетты. Аверуанцы называли ее La Mere des Crapauds, Матерью Жаб. И тому было немало причин. Местность вокруг ее хижины кишела жабами; говорили, что это фамильяры колдуньи, а вокруг ее с ними родства и обязанностей, которые жабы при ней исполняли, ходили темные слухи. Да и как было им не верить, если жабьи черты проступали в облике колдуньи столь явно!
Юноша испытывал к ведьме такую же неприязнь, как к громадным жабам, о которых спотыкался на пути между ее хижиной и деревней Ле Ибу. Вот и сейчас вокруг квакали эти мерзкие твари; странно, но ему казалось, что жабы, словно эхо, повторяют ее слова.
Скоро стемнеет, рассуждал юноша. Идея брести в темноте вдоль болота была ему не по нраву, поэтому Пьер еще проворнее засобирался домой. Не ответив матушке Антуанетте, он потянулся за черным треугольным пузырьком, который колдунья поставила на липкий стол. В пузырьке содержалось особое зелье, за которым Пьера послал хозяин, аптекарь Ален ле Диндон. Деревенский аптекарь тайно приторговывал сомнительными снадобьями, которыми снабжала его ведьма; Пьера часто посылали за ними в хижину, притаившуюся в гуще ивняка.
Старый аптекарь, который слыл грубияном и гулякой, любил подшутить над привязанностью колдуньи к молодому подмастерью.
— Когда-нибудь, мальчик мой, ты у нее заночуешь, — говорил Пьеру аптекарь. — Смотри, чтобы старая жаба тебя не раздавила.
Сейчас, вспомнив эту шутку, юноша сердито вспыхнул и заторопился к выходу.
— Не спеши, — не отставала матушка Антуанетта. — Холодный туман сгущается. К твоему приходу я подогрела красное вино из Ксима.
Сняв крышку с глиняного кувшина, ведьма вылила его дымящееся содержимое в чашу. Пурпурно-красная жидкость восхитительно пенилась, чудесный аромат специй наполнил хижину, заглушая куда менее приятные ароматы, исходившие от кипящего котла, полузасушенных тритонов и гадюк, крыльев летучих мышей и тошнотворных трав, развешенных по стене, а также вонь черных свечей из смолы и трупного жира, днем и ночью горевших в полумраке хижины.
— Я выпью, — сказал Пьер с некоторой неохотой. — Надеюсь, ты не подмешала туда своего варева.
— Здесь только крепкое вино четырехлетней выдержки и аравийские пряности, — обворожительно заквакала ведьма. — Оно согреет твой желудок… и… — что-то неразборчиво добавила она, подавая Пьеру чашу.
Перед тем как выпить, Пьер осторожно втянул ноздрями пары, но не почувствовал ничего неприятного. Определенно в вине не было снадобий и ведьмовских зелий, ибо зелья матушки Антуанетты — Пьер знал по опыту — пахли отвратительно.
И все же Пьер медлил, что-то его смущало. Затем он вспомнил о холодном закате, о тумане, который собирался за его спиной, когда он шел к хижине ведьмы. Вино взбодрит его перед обратной дорогой. Осушив чащу, помощник аптекаря поставил ее на стол.
41
Первая публикация: «Weird Tales», 1938 № 7.
«Матерь Жаб» была готова 26 февраля 1937 года (а задумана в июне 1935-го), и КЭС понимал, что для