Бебель, для которого в начале шестидесятых годов, по его собственному признанию, «социализм и коммунизм… были понятиями совершенно чуждыми, так же мало понятными, как китайская грамота»[9], через несколько лет констатировал свое «превращение в социалиста»[10].
В этот период поиска истины Бебель в августе 1865 года знакомится с Вильгельмом Либкнехтом. «Вот у кого можно многому научиться!»[11] – таково было первое впечатление Бебеля. И действительно, прожив более двенадцати лет в Лондоне в эмиграции и почти ежедневно общаясь с Марксом, Либкнехт стал марксистом, хотя и не избавился полностью от радикально-демократических взглядов. Либкнехт, который был старше Бебеля на четырнадцать лет, познакомил его с идеями научного коммунизма. Он дал ему произведения Маркса и Энгельса, и Бебель «с наслаждением»[12] прочел «Учредительный манифест Международного Товарищества Рабочих», основанного в 1864 году в Лондоне. Либкнехт убеждал Бебеля в том, что рабочий класс в борьбе за демократическое объединение Германии должен проводить самостоятельную революционную политику.
Позднее Бебель писал, что, даже если бы он не встретился с Либкнехтом, знакомство с которым перешло вскоре в тесную дружбу, он все равно стал бы социалистом. Это несомненно. Его разочарование в либеральных «друзьях рабочих», постепенное, шаг за шагом, преодоление в процессе классовой борьбы унаследованных мелкобуржуазных предрассудков и неудержимое стремление к истине все равно привели бы его – даже окольным путем, через Лассаля – к научному коммунизму. Но встреча с Либкнехтом ускорила этот процесс. Вместе с тем Либкнехт, который приехал в Германию в качестве доверенного лица Маркса и Энгельса, с помощью Бебеля смог значительно быстрее установить связь с прогрессивными слоями немецких рабочих и оказывать на них более эффективное влияние, ибо Бебель благодаря неустанной и мужественной защите интересов рабочих к середине шестидесятых годов становится признанным руководителем рабочих обществ Саксонии. Он избран председателем Лейпцигского ремесленного просветительного общества, переименованного в Рабочее просветительное общество, возглавляет основанный по его инициативе в июле 1865 года областной союз рабочих обществ Саксонии и уже на втором съезде Союза немецких рабочих обществ в 1864 году избирается в состав его постоянного комитета.
В конце 1865 – начале 1866 года Бебель становится активным участником революционно-демократического рабочего движения. Теперь он твердо убежден, что Германия имеет будущее только как объединенная демократическая республика и что добиться этого можно лишь революционными средствами. Причем рабочие должны идти в авангарде этой борьбы, объединившись со всеми возможными союзниками. К этим выводам Бебель пришел под влиянием трудов и революционной деятельности Маркса и Энгельса.
События 1866 года, когда Бисмарк спровоцировал и победоносно завершил прусско-австрийскую войну за главенство в Германии, подтвердили, насколько правильными были выводы Бебеля. Но они показали также, насколько слабо еще демократическое народное движение, ибо ему не хватает руководства, осуществляемого революционной рабочей партией. «Это здоровое в основе своей движение пока что не приводило ни к каким реальным результатам»[13], – констатировал Бебель, подытоживая пройденный путь, и с увлечением взялся за решение важнейшей задачи – организационно укрепить демократическое и рабочее движение и дать ему единую программу.
Но путь этот не был прямым и легким. Однако мужественная борьба Бебеля и его соратников против опруссачивания и милитаризации Германии в значительной степени способствовала политической самостоятельности рабочих обществ. Когда Бебель – ему как раз исполнилось 27 лет, – «слегка взволнованный»[14], в качестве единственного представителя рабочих вошел в рейхстаг Северогерманского союза, он использовал и эту трибуну для протеста «против союза… предназначенного для того, чтобы превратить Германию в большую казарму и уничтожить последние остатки свободы и права»[15]. Несколько месяцев спустя он от имени революционных немецких рабочих прямо заявил: «Я глубоко убежден, что эта военная система не сможет быть уничтожена средствами парламентской борьбы; насилие, очевидно, сможет быть устранено только насилием…»[16].