Мистрисс Флойд, Люси и капитан нагнали прочих на сельском мостике, где Тольбот остановился отдохнуть. Аврора наклонилась через грубую деревянную балюстраду и лениво смотрела на воду.
— Ваш фаворит выиграл на скачке, мисс Флойд? — спросил Тольбот, смотря на эффект ее профиля против солнечного сияния, не весьма красивого профиля, конечно, если бы не черные длинные ресницы и лучезарный блеск глаз, которого не могла скрыть даже их черная тень.
— Какой фаворит? — сказала Аврора.
— Лошадь, о которой вы говорила мне намедни — Тёндерболт, он выиграл?
— Нет.
— Мне очень жаль это слышать.
Аврора подняла на него глаза и сердито покраснела.
— Почему? — спросила она.
— Потому что, я думал, вы интересуетесь его успехом.
Когда Тольбот сказал это, он приметил в первый раз, что Арчибальд Флойд стоял так близко, что мог слышать их разговор и что, кроме того, он смотрел на свою дочь даже с большей бдительностью, чем обыкновенно.
Не говорите мне о скачках, папа этого не любит, — сказала Аврора капитану, понизив свой голос.
Тольбот поклонился.
«Стало быть, я был прав, — подумал он, — скачки — ее слабая струна. А отец, очевидно, любит ее до безумия, между тем как я…
В этих мыслях было что-то фарисейское, так что капитан Бёльстрод даже мысленно не кончил своей фразы. Он думал:
«Эта девушка, которая, может быть, была причиною бессонных ночей и дней, исполненных тревожных забот, нежно любима своим отцом, между тем как я, образец всех старших сыновей в Англии, никогда в жизни не был любим».
В половине седьмого большой колокол в Фельденском замке возвестил окрестным жителям, что семья владельца идет одеваться к обеду; другой звонок, в семь часов, сообщил крестьянам близ Бекингэма и Уэст Уикгэма, что мистер Флойд с своим семейством отправляется обедать; этот звук сказал голодным беднякам, что они всегда могут просить в людской вкусных кушаний, цыплят и фазанов, изящно приготовленных, которые все пошли бы на откормление поросят для Рождества, если бы Арчибальд Флойд строго не приказал отдавать все тем, кто приходит просить.
Флойд и его гости не выходили из сада до тех пор, пока дамы не ушли одеваться к обеду. Обед был очень оживлен, потому что Александр Флойд приехал из Сити к жене и дочери и привез с собою шалуна-мальчика, поступающего в Итон и страстно привязанного к своей кузине Авроре; по милости ли влияния этого юного джентльмена или причудливости, составлявшей часть ее натуры Тольбот Бёльстрод не мог узнать, но мрачное облако сбежало с лица мисс Флойд, и она на этот час предалась веселости с лучезарной грацией, напомнившей ее отцу тот вечер, когда Элиза Персиваль играла на сцене в последний раз и прощалась с публикой в маленьком лэнкэширском театре.
Только этой перемены в дочери и не доставало, чтобы сделать Арчибальда Флойда совершенно счастливым. Улыбки Авроры как будто оживили все общество. Лед растаял, потому что вышло солнце и зима исчезла, наконец.
Тольбот Бёльстрод ломал себе голову, стараясь узнать, почему эта женщина была таким очаровательным созданием. Почему, как он ни оспаривал этого факта, он все-таки был очарован этой черноглазою сиреной, вдоволь упиваясь из чаши спиртуозного напитка, которую она подавала ему, и быстро приходя в опьянение.
«Я почти мог бы влюбиться в мой светлорусый идеал, — подумал он, — но не могу не восхищаться этой необыкновенной девушкой. Она похожа на мистрисс Низбет в полном цвете ее славы и красоты; она похожа на Клеопатру, плывущую по Кидну[2]; она похожа на Нелль Гвинн, продающую апельсины; она похожа на Лолу Монтес, сражающуюся с баварскими студентами; она похожа на Шарлотту Кордэ с ножом в руке; она похожа на все, что прекрасно, странно, дурно, нежественно и очаровательно; она именно существо такого рода, в которое могут влюбиться много дураков».
Он поставил между собою и очаровательницей всю длину комнаты, и сел около рояля, где Люси Флойд играла гармонические симфонии Бетховена. Гостиная в Фельденском замке была так длинна, что, сидя за этим роялем, капитан Бёльстрод мог оглядываться на веселую группу, окружавшую наследницу, как на сцену в театре из лож. Он почти жалел, что у него не было зрительной трубки при наблюдении за грациозными движениями Авроры и за игрою ее блестящих глаз; а потом, обернувшись к фортепьяно, прислушивался к усыпительной музыке и любовался личиком Люси, чудно белым при лунном сиянии, струившемся в открытое окно и заставлявшем тускнеть восковые свечи на рояле.
2
Кидн — река в Малой Азии, впадающая в Средиземное море. Она исторически замечательна тем, что в ней утонул Ф. Барбарусса.