Если бы мистрисс Уалтер Поуэлль была герцогиней, а Аврора мела улицы, и тогда она все-таки ненавидела бы ее за ее великолепные глаза и блестящие зубы, за ее величественную осанку и великодушную душу. Эта бледная белокурая женщина считала себя жалкою в присутствии Авроры, и ненавидела роскошную жизнь этой натуры, которая заставляла ее сознавать ничтожество собственной личности. Она ненавидела мистрисс Меллиш за обладание теми атрибутами, которые были более богатыми дарами, чем все богатство банка Флойд. Но подчиненные ненавидят самым приличным образом — тайно, в глубоких изгибах души, настраивая свое лицо неизменною улыбкою — улыбкою, которую они надевают каждое утро с чистым воротничком и снимают ночью, когда ложатся в постель.
Так как, по мудрому устройству Провидения, один человек не может ненавидеть другого без того, чтобы этот другой не имел смутного сознания об этом чувстве, то Аврора чувствовала, что привязанность мистрисс Поуэлль к ней не весьма глубока; но эта беззаботная женщина не старалась изведать глубину неприязненности, таившейся в груди вдовы прапорщика.
— Она не очень меня любит, бедняжка! — говорила Аврора, — я ее мучу и досаждаю ей моим безрассудством. Если бы я походила на эту внимательную Люси…
И, пожав плечами, мистрисс Меллиш изгнала из своих мыслей этот ничтожный предмет.
Вы не можете ожидать, чтобы мужественные существа пугались людей тихих. Но в великих драмах жизни все беды производят люди тихие. Ведь Яго[6] был человек не шумный! и теперь, слава Богу, вышло уже из моды представлять его пронырливой змеей, которой не мог доверять даже самый сумасбродный мавр.
Аврора была спокойна. Бури, подвергнувшие кораблекрушению ее юную жизнь, прошли, оставив ее на прекрасном и плодоносном берегу. Какие огорчения ни нанесла она преданному сердцу отца своего, они не были смертельны, и старый банкир казался очень счастливым человеком, когда приехал в ясную апрельскую погоду повидаться с молодой четой в Меллишском парке. Только один человек из многочисленной прислуги этого огромного дома, не присоединился к всеобщему голосу, когда говорили о мистрисс Меллиш; но этот человек был так незначителен, что его товарищи-слуги вовсе не дорожили его мнением. Это был человек лет сорока, родившийся в Меллишском парке, не выходивший из конюшен с самого младенчества и считавшийся знатоком в лошадях. Имя этого человека было Стивен, но знали его вообще Стив Гэргрэвиз. Это был коренастый, широкоплечий человек с огромной головой, с лицом, бедность которого почти казалась неестественной; карие глаза были обведены каймой красноватых век, и косматые брови нависли над глазами с зловещим выражением. Это был человек из числа тех, которых вообще называют отвратительными, человек, внушавший вам инстинктивное отвращение, что, без сомнения, и дурно и несправедливо, потому что мы не имеем права гнушаться человеком за то, что у него дурной блеск в глазах, и огромная нога, которая как будто хочет раздавить и уничтожить все, что попадется ей.
Так думала Аврора Меллиш, когда, через несколько дней по приезде в парк, увидела Стива Гэргрэвиза в ту минуту, как он выходил из сарая с уздой в руке. Она рассердилась на себя за невольный трепет, который заставил ее отступить при виде этого человека, занимавшегося чисткой медных украшений для сбруи и украдкой глядевшего на мистрисс Меллиш, когда она, опираясь на руку своего мужа, разговаривала с конюхом о жеребятах, пасшихся на лугу за парком.
Аврора спросила: кто этот человек?
— Его зовут Гэргрэвиз, сударыня, — отвечал конюх, — но мы зовем его Стив. У него немножко не в порядке голова, но он полезен в конюшнях, когда захочет, только не всегда, потому что у него странный характер; никому из нас не удалось сладить с ним против его воли, как это известно и барину.
Джон Меллиш засмеялся.
— Нет, — сказал он. — Стив делает, что хочет в конюшнях. Он был любимым грумом моего отца, двадцать лет тому назад, но упал на охоте, ушиб голову и с тех пор она как-то у него не в порядке. Разумеется это, так же, как и внимание моего бедного отца к нему, дает ему права на нас, и мы переносим ею странные поступки — не правда ли, Лэнгли?
— Точно так, сэр, — отвечал конюх: — хотя я иногда почти боюсь его и начинаю думать, как бы он когда-нибудь ночью не вздумал перерезать нас.
— Прежде вам надо разбогатеть, Лэнгли. Стив слишком любит денежки для того, чтобы зарезать кого-нибудь из вас даром. Посмотри, как просияет его лицо, Аврора, сказал Джон, кивнув головою конюху: — поди сюда, Стив. Мистрисс Меллиш желает, чтобы ты выпил за ее здоровье.
6
Яго — одно из действующих лиц в трагедии Шекспира «Отелло», враждебное герою трагедии и бывшее причиной гибели Дездемоны.