Все это, однако, сказано, чтобы объяснить, не чтобы обвинить. Как член кабинета министров я обязана сполна взять на себя долю ответственности за то, что было сделано при этом правительстве. Имея возможность взглянуть на события этого периода с расстояния в двадцать лет, я более ясно вижу, как Тед Хит, был ли он прав или не был, взял этот курс. И, как показало время, он не был прав, и не просто однажды, а неоднократно. Его ошибки – наши ошибки, ибо мы с ними соглашались – нанесли огромный вред Консервативной партии и всей стране. Но легко и понять, под каким давлением он находился.
Также важно помнить, что к политике, осуществляемой Тедом между весной 1972 года и февралем 1974 года, его побудили самые влиятельные комментаторы, и по большей части они находили широкую поддержку общественности. Были смелые и дальновидные критики, которые оказались правы. Но они были критикуемой, изолированной группой. На том этапе я не была среди них, хотя мои сомнения постоянно росли.
Но некоторые из нас (хотя, боюсь, никогда сам Тед) учились на этих ошибках. Я хорошо понимаю, как после того как я стала лидером Консервативной партии, Инок Пауэлл, который вместе с небольшим числом других мужественных парламентариев-тори протестовал против следующих один за другим разворотов на сто восемьдесят градусов, заявил: «Если вы ищете кого-нибудь, кто подберет втоптанные в грязь принципы, не стоит искать его среди тех, кто их туда втоптал».
Но Инок был не прав. Выражаясь словами Редьярда Киплинга, Кит Джозеф и я «не окончили урок»:
Как взрослым людям следует, справедливости ради заметим:
Урок не окончен, и в том, что принес он, мы много пользы встретим[26].
В этом смысле нашим более поздним успехам мы обязаны нашему знанию ситуации изнутри и нашему пониманию ранних ошибок. Правительство Хита показало, в частности, что социалистический курс, осуществляемый политиками-тори, был даже более катастрофическим, чем социалистический курс, осуществляемый лейбористами. Коллективизм без единой капли эгалитарного идеализма, его искупающего, глубоко непривлекательное убеждение.
Как это случилось? Вопреки восторженному приему манифеста, созданного в «Сэлсдон Парке», мы продумали нашу политику гораздо менее тщательно, чем казалось. В особенности это было правдой относительно нашей экономической политики. У нас не было ясной теории инфляции или роли соглашения о ставках заработной платы в рамках этой теории. А без нее мы дрейфовали, наивно полагая, что инфляция была прямым результатом увеличения заработной платы и власти профсоюзов. Так что мы неумолимо двигались по пути регулирования доходов и цен. К тому же Тед был нетерпелив. Я тоже обладаю этим свойством. Я часто нетерпелива с людьми. Но я знала, что в широком смысле необходимо терпение, чтобы политика долговременных изменений начала приносить плоды. Это особенно верно, если, как при правительстве Теда в 1970 году и моем в 1979 году, ты привержен к политике экономического невмешательства, которая полагается скорее на установку концептуальной основы, нежели на разработку плана. Резкое изменение направления, предпринятое из-за того, что результатов, как кажется, долго нет, может иметь разрушительный эффект, подмывая доверие к стратегии. И вот так правительство, пришедшее к власти гордым своими принципами и их логичностью, оставило после себя, среди прочего постыдного наследства, массу колких издевок по поводу «поворота на сто восемьдесят градусов». Слова самого Теда из его предисловия к предвыборному манифесту 1970 года вернулись бумерангом:
«Когда решение принято, когда политика определена, премьер-министр и его коллеги должны иметь мужество ее придерживаться. Ничто в мире не принесло Британии большего вреда, чем бесконечное колебание, которое мы наблюдаем в последние годы»
На другом уровне, однако, – уровне каждодневного человеческого опыта в правительстве – объяснение того, что случилось, будет найдено в силах, нас атаковавших, и наших реакциях на них. Мы думали, что были достаточно хорошо подготовлены к столкновению с ними. Но мы не были готовы. Шаг за шагом мы сбивались с курса, пока наконец, в припадке отчаяния, не порвали карту, не выбросили за борт компас и не пустились в путь под новым флагом, но с тем же кормчим, все еще чрезвычайно уверенные в его навигаторском таланте, по направлению к незнакомым скалистым берегам.
26
«Урок» (1902). Упоминаемый урок – англо-бурская война, во время которой Британия пережила много военных неудач.