Я последовательно был приверженцем всех философских систем — перипатетиком, спинозистом, лейбницианцем, кантианцем и, наконец, скептиком — и всегда горячо отстаивал воззрение, которое в то или иное время признавал верным. Теперь мне ясно, что в каждой из систем заключена частица истины и в известном отношении все они плодотворны. Но трудность заключается в том, что различие философских систем зависит от постулатов, лежащих в их основе, от предметов природы, их свойств и модификаций; эти постулаты не устанавливаются всеми людьми одинаковым образом, подобно математическим аксиомам, которые могут быть заданы a priori. В связи с этим я принял решение издать «Философский словарь» [279] — как для собственного употребления, так и для пользы любознательных читателей. В нем я хотел представить все философские понятия, причем без отнесения к какой-либо особой философской системе, а посредством выяснения общих свойств, имеющихся в данном понятии, присущих всем системам, или же с помощью нескольких объяснений, дающих представление о своеобразии данного понятия в каждой системе. Так, например, понятие «право» в широком смысле слова объясняется способом, пригодным для всех систем морали: а именно посредством законосообразности добровольных действий, не учитывая того, служит ли эта законосообразность какой-либо цели или нет, и если служит, то какого рода может быть эта цель. В конкретных случаях право объясняется законосообразностью, имеющей различные цели: в эпикурейской системе она связана с достижением счастья, в системе стоиков законосообразность имеет целью совершенство свободной воли, в вольфианской системе — совершенство вообще, в системе Канта она имеет целью практический разум.
При этом возникают доводы «за» и «против», благодаря чему в каждой системе точно определяется истинное и полезное. С одной стороны, я вижу недостатки догматической философии, которая переходит непосредственно от дискурсивного мышления к реальному познанию, не задаваясь вопросом, как это может произойти. С другой стороны, меня не удовлетворяет критическая философия, упускающая из виду реальное в познавательном процессе из-за слишком большой заботы о формальной стороне дела. На мой же взгляд, обе эти системы взаимно исправляют друг друга, и именно поэтому я в этом своем сочинении придерживаюсь точки зрения скептической философии. В результате возникает следующая ситуация: наше познание имеет нечто чистое и нечто реальное, но, к несчастью, чистое нереально, а реальное нечисто. Чистое (формальное) есть идея, к которой можно в реальности бесконечно (посредством индукции) приближаться, но достигнуть ее невозможно. В настоящее время появилась только первая часть «Философского словаря».
В популярном «Немецком ежемесячном журнале» я опубликовал несколько статей, например «Об иллюзии», «О способности предвидения», «О теодицее» [280]. В первой речь идет о том, что иллюзия, как и обман, противоположна истине, и так как чувства не в состоянии представить нам истину, то они не могут ввести нас в заблуждение или обмануть. С другой стороны, я доказываю, что иллюзия и обман существенно отличаются друг от друга, и демонстрирую, в чем состоит это отличие. Я говорю также об (особом) виде иллюзии, которую я отличаю от обычной эстетической и которую я называю философской иллюзией, являющейся хотя и субъективной, но в то же время имеющей общезначимый характер. В моем «Философском словаре» я разбираю ее под рубрикой «Вымысел» («Erdichtung»).
В статье «О способности предвидения» я считаю существование способности предвидения по меньшей мере весьма проблематичным и пытаюсь объяснить ее, не вводя нового принципа, только расширением закона ассоциации. Кроме того, я объясняю явления, благоприятствующие существованию этой способности, согласно известному закону ассоциации.
Поводом для третьей статьи, «О теодицее», послужило сочинение господина профессора Канта, посвященное той же самой материи и опубликованное в «Берлинском ежемесячном журнале» [281]. В нем он демонстрирует неудовлетворительность всех теодицей и, таким образом, предполагает, что вопросы, вызвавшие сомнение по отношению к ним, обоснованны. Я же, напротив, показываю ненужность теодицеи, ибо вопросы, дающие для нее повод, необоснованны. Несколько моих статей посвящено проблемам практической психологии. Способствовал их опубликованию господин гофрат Мориц.
Таковы были события, случившиеся в моей жизни, — те, которые мне показалось небесполезным изложить. Я еще не пристал к берегу, но quo nos fata trahunt retrahunthue sequamur [282].
279
280
Über Täuschung // Deutsche Monatsschrift. 1791. Bd. I. S. 274–287; Über das Vorhersehungsvermögen // Ibidem. 1791. Bd. II. S. 45–67; Über die Theodizee // Ibidem. 1791. Bd. III. S. 190–212.
281
Имеется в виду статья И. Канта «Über das Misslingen aller philosophischen Versuche in der Theodicee» (Berlinische Monatsschrift. 1791. Bd. IX. S. 194–224).
282
Давайте следовать туда, куда вновь влечет нас судьба (