Поскольку такой подход принят повсеместно, талмудисты не считают нужным сколько-нибудь совершенствовать его. Для пояснения будет достаточно одного примера.
Один талмудист спросил другого, как следовало бы толковать значение фразы «Кина, и Димона, и Адада» [109] из книги Иисуса [Навина], 15:22. Второй дал ему следующий ответ: «Здесь перечислены известные в то время города Святой земли». — «Ах, разумеется! — воскликнул первый талмудист, — я прекрасно знаю, что это названия городов, однако рабби [110] <…> кроме буквального значения может дать полезную трактовку, а именно: кина [111] — кому ближним его будет дан повод для мести (ве-димона [112]) и кто тем не менее промолчит (из великодушия), не отомстит за того Всевышний (ве-а-дада [113]), свершит правосудие».
Можно было бы посмеяться над бедным талмудистом, толкующим отдельные названия городов как нравоучение и, более того, образующим странное составное слово из последнего названия — Сансанна [114], если бы он сам, поднявший этот вопрос, не пояснил, что желает узнать не истинный смысл этой строки, а неведомое учение, которое с ней связано.
У талмудистов есть важное учение о том, что в вопросах морали первостепенное значение имеет не теория, а практика, которая позволяет теории обрести ее истинную ценность, что восходит к строке из книги пророка Исайи, в которой сказано следующее: «И придут безопасные времена твои, силой спасения, мудрости и познания, страх Господень будет сокровищем твоим» [115].
Из этого следует, что талмудисты отождествляют первые шесть строк из книги пророка Исайи с шестью сдарим, или разделами, Мишны [116], которая положена в основу еврейского учения. 'Эмуна (ожидание, доверие) — это седер Зераим. 'Иттеха (временные обстоятельства) — это седер Мо'эд, и т. д. То есть можно глубоко понимать все шесть сдарим, но главный смысл откроется в конце (страх Божий).
Впрочем, что касается нравственного учения раввинов, то я действительно не знаю, что в нем может вызывать нападки оппонентов, разве что в некоторых случаях излишнее усердие талмудистов. Это учение, по сути, является стоицизмом, однако оно не исключает прочие полезные принципы (принцип совершенствования, принцип общего благорасположения и т. п.). Святость этих воззрений переносится также и на мысли. Раввины понимают это в свойственной им манере в контексте следующих отрывков из Псалмов: «У тебя не должно быть другого Бога» [117], — объясняя это словами: «Любой другой Бог будет жить в сердце человека как злой искуситель». Они не позволяют обмануть ни словом, ни делом даже язычника, хотя тому нечего терять. Например, можно обратиться к идолопоклоннику в общепринятой вежливой форме: «Я рад, что застал вас в добром здравии», — если эти слова не отражают истинных чувств.
Примеры того, как евреи обманывают христиан или язычников, которые обычно приводят в качестве опровержения мнений, подобных высказанным выше, ничего не доказывают, потому что эти евреи действуют не по законам морали.
Заповедь «Не желай ничего, что у ближнего твоего» [118] талмудисты трактуют таким образом: следует препятствовать даже появлению желания обладать имуществом ближнего. Мне следовало бы написать целую книгу, чтобы перечислить все достоинства нравственного учения раввинов.
Влияние этого учения на повседневную жизнь также невозможно не заметить. Польских евреев, которым всегда было разрешено заниматься любыми профессиями, а не ограничиваться мелкой торговлей и ростовщичеством, как в других странах, редко обвиняют в обмане. Они остаются верны государству, в котором они живут, и обеспечивают свой достаток честным образом.
Их милосердие и забота о бедных, их дома ухода за больными, их специальные объединения для погребения умерших широко известны. Речь идет не о сиделках для недужных или могильщиках, нанятых за деньги, а о почтеннейших представителях еврейского народа, которые стремятся взять на себя эту работу. Конечно, в массе своей польские евреи еще не просвещены, их традиции и образ жизни такие же простые, как и прежде, но они следуют религии своих отцов и соблюдают законы государства. Они не поразят вас изысканными манерами, но данное вам обещание будет для них священным долгом. Они не галантны, но именно поэтому вашим женщинам не грозят преследования с их стороны. По восточной традиции женский род они ценят невысоко, но тем серьезнее относятся к исполнению своих обязательств по отношению к нему. Еврейские дети, поскольку у них нет французских гувернанток, не заучивают наизусть правила о том, как надо выражать любовь и уважение к родителям, — и тем искреннее выказываются эти чувства.
109
В главе 15 книги Иисуса Навина перечисляются земли, которые будут выделены колену Иуды. В частности, в стихе 22 указаны три города: «И Кина, и Димона, и Адада» (
).
110
Маймон цитирует здесь дискуссию, которая описывается в трактате 
), 7.В ней приводится толкование этого места от имени рабби Гавиха из дома Аргиза (
):
Перевод: «Спросил рабби Хуна бар Натан рабби Ашу. „Что значит написанное [в Писании] 'Кина, и Димона, и Адада'?“ Ответил ему: „[Это] города земли Израиля“. Сказал ему: „Разве я не знаю, что это города земли Израиля, но я хочу сказать тебе, что рабби Гавиха из дома Аргиза говорил о сути этого: 'тот, у кого есть зависть к ближнему, но он молчит (т. е. не проявляет ее), то Обитающий в вечности свершит суд'“. Ответил ему: „С этих пор и Циклаг, и Мадминна, и Сансанна толкуются так же“».
111
Здесь обыгрывается фонетическое созвучие названия города — Кина (
), и существительного «месть», «зависть» (
).
112
Здесь обыгрывается частичное совпадение коренных согласных в названии города и глагольной основе «молчать» (
).
113
Здесь обыгрывается частичное фонетическое созвучие со словосочетанием «в вечности» (
).
114
Название этого города (
) приводится в этой же библейской главе (стих 31) и объясняется аллегорически в этом же талмудическом пассаже.
118
Десятая заповедь Декалога (цитируется Маймоном в сокращенном виде) приводится в библейском тексте дважды: