Я пришел в восторг и попросил сообщить мне какое-нибудь из «боговнушенных» суждений. Новый знакомец хлопнул себя по лбу (видимо, призывая таким образом «божественное» озарение) и торжественно произнес: «„Пойте Господу новую песнь, Его хвала в обществе благочестивых“. Псалом сто сорок девятый, стих первый. Наши руководители объясняют его так: качества Бога, как самого совершенного существа, значительно превосходят свойства всех других. Следовательно, возносимые Ему хвалы должны быть много выше похвал кому-либо иному. Испокон века Бога славили за сверхъестественное: способность открывать тайное, предвидеть будущее, действовать непосредственно и одною лишь волею и так далее. Однако теперь и наши учителя тоже способны совершать подобное. Значит, пришла пора изобрести новую хвалу, которая была бы достойна одного только Бога».
Потрясенный столь остроумным способом истолкования, я умолял молодого человека привести и другие примеры такого рода. Тот не заставил себя ждать: «„Был подобен музыкальному инструменту музыкант, когда была на нем десница Господа“. Вторая книга Царей, глава третья, стих пятнадцатый. Этот стих следует объяснить следующим образом: чтобы воспринимать Божественное, человек не должен действовать самостоятельно, ему следует стать пассивным инструментом. Подтверждением такого толкования служат сами слова: когда играющий (менагген (ивр. 
) — слуга Господа) делается подобным инструменту (кенагген, ивр. 
), на него нисходит десница Божия {4}.
Теперь послушайте, — сказал он далее, — разъяснение еще одного места в Мишне, где говорится: „Честь твоего ближнего должна быть тебе так же дорога, как твоя собственная“ [136]. Вот как объясняют его наши учителя. Смешно и нелепо почитать себя самого. Столь же несообразно было бы обращать слишком много внимания на почести, которые оказывают тебе другие, ибо этот почет нисколько не увеличивает нашего внутреннего достоинства. Отсюда: честь твоего ближнего (почет, который он оказывает тебе) так же (мало) дорога, как твоя собственная».
Я восхитился этой остроумной экзегетикой {5} и захотел стать членом секты. Несколько недель я с величайшим нетерпением ждал окончания срока моей службы, а потом, получив расчет, сразу же отправился в М., где обитал в то время Б. [137], один из главных учителей сообщества. Мне и в голову не пришло отправиться домой, к семье, жившей относительно близко. Я тронулся в дальний путь.
Наконец я счастливо прибыл в М. и, отдохнув немного после дороги, постучался в дом Б., ожидая, что буду немедленно ему представлен. Нет, объяснили мне, он будет ждать меня в субботу, как и других гостей, приехавших к нему. Нам всем вместе доведется видеть святого человека и внимать его мудрым словам, но каждый, несмотря на публичный характер приема, может считать его частной аудиенцией.
Придя в субботу, я оказался среди многолюдного собрания. Через некоторое время в комнате появился хозяин, человек весьма внушительного вида, в белом атласе с головы до пят: даже башмаки его и табакерка были белыми (у каббалистов этот цвет означает милость). Он подал каждому гостю шалом, то есть поздоровался.
Сели за стол, пришла пора обеда. За едой царило почтительное молчание. Откушав, учитель затянул торжественную мелодию, потом прикрыл ладонью лоб и стал по очереди называть гостей — по их именам и местожительству: «Ц. из Г.! М. из Р.! С. из H.!…» — и мы немало были удивлены такой осведомленностью.
), 2:10:
137
В этом отрывке описывается поездка Маймона к знаменитому проповеднику (