Маймонид далее с презрением осуждает безудержные восхваления Бога в молитвах, с помощью которых хотят польстить Ему и умилостивить Его, и заканчивает этот раздел толкованием притчи рабби Ханины. В нем не говорится о том, что царя, имеющего множество золотых монет, хотели бы восславить за сотню их. Подобная притча была бы уместной, если бы Божественные совершенства были одного рода с нашими и отличались только по степени; здесь иной случай, так как любое сравнение Божественных и человеческих совершенств невозможно. Уже Соломон дает нам исчерпывающее наставление в этом вопросе: «Ибо Бог в небесах, а ты на земле, потому да будут твои слова (в отношении Бога) немногочисленны» [187].
В следующем разделе Маймонид доказывает, что тот, кто приписывает Господу положительные качества, не только имеет неправильное понятие о Нем, но вообще не имеет никакого понятия о Боге. Например, если бы некий человек услышал разговор о слоне и составил себе, согласно услышанному, такое представление о нем: это животное, обитающее в воде, с прозрачным телом, имеющее только одну ногу и три крыла, с широким лицом, подобным человеческому по форме и облику, говорящее, подобно человеку, летающее, как птица, и плавающее, как рыба, — то о таком человеке не стоило бы говорить, что он имеет о слоне неверное понятие; скорее, следует сказать, что он не имеет о слоне вообще никакого представления, ибо его понятие порождено фантазией, следовательно, лишено реальности.
Бог есть необходимая сущность, посему Он не может иметь никаких атрибутов, кроме Своей сущности, ибо иначе Он был бы зависим в отношении их от чего-то, находящегося вне Себя. Итак, если кто-нибудь говорит: «Бог есть необходимая сущность, которой присущи определенные атрибуты», то о нем не следует говорить, что он имеет всего лишь неправильное понятие, скорее, у него вообще нет никакого понятия о Боге. Его понятие в этом случае не просто сомнительное, но является порождением вымысла.
Глава IV
В следующих разделах Маймонид объявляет все имена Господа обозначениями Его действий, исключая единственное имя Иегова [188], которое талмудисты по праву называют Шем ха-'эцем (Schern Haezem), именем сущности, так как Оно обозначает абсолютное Бытие, абстрагированное от всех особых видов бытия и являющееся истинной сущностью Бога. В заключение он с гневом обрушивается на каббалистов, которые напридумывали невероятное число «священных имен», лишенных всякого смысла, и с их помощью собирались творить чудеса. «Глупец поверит всему!» — говорит Маймонид.
В 65-м разделе он объявляет слово «говорить», если оно употребляется в отношении Бога, выражением Божественной воли или Его мудрости. «Господь говорил Моисею» означает, что у Моисея возникали представления, которые были соразмерны воле или премудрости Бога.
Следующий раздел начинается со Второй книги Моисеевой, где сказано: «И скрижали эти были делом Бога» [189]. Это означает, говорит Маймонид, — порождением природы. Псалмопевец, перечисляя многие природные явления, восклицает в восторге: «Сколь многочисленны дела Твои, Господи!» [190] И говорится еще: «…кедры ливанские, которые Он (Господь) насадил» [191], то есть они не есть дело рук человеческих, но существуют благодаря природе. Выражение «…письмена есть письмена Божии» [192] должно разъясняться таким же образом.
Это выражение несколько неясное, поэтому я хочу процитировать старый комментарий рабби Моисея Нарбони [193] и разъяснить его. «Следует заметить, — говорит этот обладающий тонким, проницательным умом раввин, — что, по свидетельствам путешественников, на всех камнях вблизи горы Синай изображен терновник. Отсюда и название горы Синай. Некий благородный барселонец, один из детей Бен Хасдая, совершивший путешествие туда, привез несколько подобных камней; я отчетливо увидел на них изображение терновника, и когда я разбил один камень на маленькие кусочки, то заметил его даже на самом мелком из них. Я был поражен, но одновременно и восхищен, потому что благодаря этому для меня стало совершенно ясно, что здесь говорит наш Маймонид».