Следовательно, письмена были нанесены на скрижали при их создании таким же образом.
В 68-м разделе Маймонид убедительно доказывает положение, разделяемое многими философами, о том, что Бог един и как представляющий субъект, и как его представление, и как представленный объект. А именно: прежде чем человек получает представление о чем-либо, у него есть в отношении этого лишь способность представления. Так же и это нечто, прежде чем я его себе реально представлю, имеет только способность быть объектом представления. Но в процессе представления способность представления (в отношении данного объекта) устраняется, переходя в действительность этого представления; то же происходит и со способностью объекта, когда он реально становится представлением. Реальное представление есть одновременно ставшая действительностью способность представления и ставшая действительностью способность объекта быть представленным. Таким образом, все три аспекта есть одно. Но так как Богу не присуща потенциальность и все, что Он может Себе представить, реально и представляется, то из этого следует, что Бог как представляющий субъект, его представление и представленный объект (что только по аналогии можно помыслить при помощи конечной способности представления) есть одно и то же.
Мыслящий читатель может легко понять, на что это указывает.
В следующем разделе Маймонид говорит: «Философы именуют Бога Первопричиной и Первоосновой. А диалектики избегают такого наименования и именуют Бога Деятелем, ибо полагают, что между этими понятиями существует большое различие. Они рассуждают так: причина в качестве причины не может предшествовать действию. И если мы называем Бога Причиной мира, то мы должны и мир, подобно Ему, признать вечным. А деятель может предшествовать своему действию. Подобное заблуждение кроется в том, что диалектики не обращают внимания на различие между тем, что (существует) потенциально, и тем, что действительно. Конечно же, потенциальная причина предшествует действию, как и потенциальный деятель — своему делу, и наоборот, деятель, как действующий актуально, не может предшествовать тому, что он делает, точно так же и актуальная причина не предшествует действию.
А то, что побудило философов именовать Его скорее Причиной, а не Деятелем (хотя оба именования, как было показано, равнозначны), коренится не в желании таким образом высказать свой взгляд об извечности мира, а в том, что слово „причина“ объединяет все четыре вида причин: материя, форма, действующая причина (деятель) и целевая (конечная) причина, — а слово „деятель“ выражает только одну из них. Итак, в качестве причины мира Господь представлен ими во всех этих значениях».
Я думаю, что мне нет нужды пространно излагать мыслящему читателю следствия, проистекающие из этих положений.
В 74-м разделе он продолжает: «Многочисленные сведения об этих предметах, которыми обладал наш народ, были постепенно утеряны за долгие годы из-за власти варварских племен над нами и потому еще, что эти сокровища — лишь малая часть из них существовала в письменном виде — не были доступны всем людям. В соответствии с повелением, воспринятым нашим народом: то, что принадлежит к изустной традиции, не должно передаваться письменно — в древние времена не был записан даже Талмуд. Здесь была, конечно, проявлена высочайшая мудрость нашего Закона, ибо он предотвращал то, чего впоследствии не удалось избежать, а именно множественности мнений, разногласия школ, сомнений в истолковании смысла Писания, разделения на секты и т. д., что с необходимостью породило растерянность по поводу исполнения предписанных законов. И тогда законодательная власть была передана в исключительное ведение Великого синедриона. Еще большая осторожность была проявлена в отношении религиозных тайн, сообщавшихся только немногим избранным. Это и стало причиной того, что многие великие истины были почти полностью утрачены, кроме редких намеков и указаний, иногда встречающихся в Талмуде; они подобны немногочисленным хлебным зернам, окруженным множеством шелухи. Большинство людей занимаются только этой шелухой, полагая, что там нет никакой сердцевины. Те же малые крупицы рассуждений, встречающиеся у некоторых гаонов (первых раввинов, следующих за талмудистами) и у караимов [194], которые писали о единстве Бога, восприняты ими от арабских диалектиков; последние написали намного больше по этому вопросу. Кроме того, наши братья по вере восприняли многие положения и взгляды от арабской секты мутазилитов [195]. Некоторое время спустя появилась у арабов новая секта — ашариты [196]. Они никак не повлияли на наших собратьев, но не потому, что те сделали выбор и предпочли первую доктрину второй, а потому, что сочли первую доктрину доказанной и, не отступаясь, защищали ее.
194
Караимы (
; читающие) — религиозная секта, возникшая внутри иудаизма в начале VIII в. н. э. в Вавилонии. Представители этого течения исповедуют так называемый библейский иудаизм и отрицают раввинистическо-талмудическую традицию, установившую сакральность Устного Закона. Центрами духовной активности караимов в разные времена были Ближний Восток, Испания, Византия, Крым и Литва.
195
Мутазилиты (от
196
Ашариты — представители одной из основных школ калама, школы умозрительного богословия. Название школы дано по имени одного из ее основных представителей ал-Аш'ари (ум. в 935 г.).