Жители же Испании, а в особенности Андалусии, принадлежащие к нашему народу, придерживаются метода греческих философов и охотно принимают их системы (воззрения) там, где они не противоречат нашей религии; поэтому во многих отношениях они совпадают с нашими взглядами, изложенными в этом трактате.
Все воззрения арабских сект, как мутазилитов, так и ашаритов, основаны на постулатах, взятых из писаний греческих и армянских христиан, единственным стремлением которых было оспорить взгляды философов-перипатетиков» [197].
Дело в том, что среди этих народов распространялась именно христианская религия, а еще до этого среди греков и армян философия пустила глубокие корни. И когда христианские теологи увидели, что их принципы находятся в глубоком противоречии с философскими воззрениями, то они придумали диалектику. С ее помощью они попытались утвердить свои постулаты, годные для того, чтобы опровергнуть воззрения философов и поддержать христианскую религию. Затем арабы получили вместе с писаниями философов и сочинения, написанные в опровержение философских книг, полагая, что тем самым они достигли важной цели.
Диалектики выбрали также из воззрений древних философов то, что они считали нужным для своих целей (хотя более поздние философы доказали несостоятельность этих взглядов, например, реальность атомов и пустоты), и сочли все это необходимым для любой религии.
Впоследствии дело обстояло еще хуже. Магометанской религии потребовались новые законоположения, и так как она вскоре разделилась на секты, то каждая секта пыталась установить постулаты, полезные для защиты ее воззрений.
Без сомнения, есть определенные догматы, одинаково необходимые и для иудеев, и для христиан, и для мусульман, а именно: утверждение о возникновении мира из ничего, от истинности которого зависит вера в чудеса.
Коротко говоря, первые диалектики из греков, принявших христианство, и мусульман заимствовали свои принципы не из природы, а составили собственное представление о природе согласно необходимым им постулатам. И, несмотря на ложность этой картины, они утверждали, что якобы их навело на это представление философское умозрение, а не предвзятое мнение.
Но, как справедливо сказал Фемистий [198], не природа следует согласно воззрениям, но все истинные воззрения должны следовать природе. Когда я изучал книги диалектиков и философов, то увидел, что методы первых везде одинаковы. Их основное положение таково: природа вещей не дает никакого критерия истины, ибо разум (Verstand, по Канту — рассудок) может мыслить ее (природу вещей) и иным образом. Но, что еще хуже, они нередко путают разум с воображением. (Бессмертная диалектика! И наши новейшие догматические метафизики с ловкостью применяют подобный метод. Возможно все, что не содержит противоречия; следовательно, возможен Ens realissimum [199], а значит, и необходим и т. д.) Согласно своим постулатам, они приводят доказательства возникновения мира, а из этого следует, само собой разумеется, что он имеет причину, а затем они доказывают, что эта причина едина и бестелесна. Следовательно, они обосновывают существование Бога случайностью мира.
«Я отверг этот метод и, как мне думается, с полным правом, потому что все, что эти господа выдают за доказательство возникновения мира, подвержено многим сомнениями и может приниматься на веру только тем, кто не знает разницы между строгим доказательством и софизмом. Но тот, кому доступно это искусство, увидит, что доказательства, приводимые ими, весьма шаткие, а постулаты являются измышлениями». И предел возможного для взыскующего истины теолога — подвергнуть сомнению аргументы философов в пользу вечности мира, если эта цель достижима. Каждый мыслитель, лишенный предрассудков и не склонный к самообману, должен признать, что вопрос о сотворенности или вечности мира нельзя решить путем неопровержимого доказательства. (Кант показал, что решение этого вопроса, если речь идет не о мире как явлении, но как о вещи в себе, не только не допускает никаких доказательств, но, более того, предполагает совершенно противоположные по смыслу доказательства, то есть антиномии.) Достаточно того, что философы вот уже три тысячи лет не могут прийти к единому мнению по этому поводу.
197
Перипатетики (от 
— прогуливаться) — представитель философской школы Аристотеля.
198
Фемистий (ок. 317 — после 388) — крупный государственный деятель, сенатор в Константинополе, ритор и философ.