Пульс Элиаша снова участился.
– Можно посмотреть, как ты его воспроизводишь? – Он снова прижался к ней всем телом, начиная возбуждаться.
– Это небезопасно, если твое оружие отключено, ведь файл вызывает у меня перезагрузку.
Элиаш натянул через голову легкую сетку с датчиками, подождал, пока она туго заплетется на нем, подключаясь к его подкожной сети.
– Ложись на бок, и тогда я тебя прикрою, – шепнул он, заворачиваясь вокруг ее торса и головы, защищая ее ноги своими. Хотя его периметр и не был нацелен на Паладин, она все равно убедилась в том, что он работает в безопасном режиме.
– Сейчас я включу воспроизведение, – сказала она.
Она открыла исходный файл. Программа заработала: «червь» стремительно размножал бессмысленные данные внутри нее, пока она смотрела, как спасает человека на поле боя в игре. Паладин почувствовала, как руки и тело Элиаша двигаются по ее панцирю, усиливая общее ощущение от неправильных сигналов, поступающих на ее датчики. Наконец, это стало невыносимо: ошибки заполнили ее разум, по ней прошла волна приятного смятения, и Паладин упала в его объятия.
Когда она перезагрузилась, Элиаш по-прежнему находился в защитной стойке рядом с ней, поглаживая броню вокруг ее мозга.
– Уже проснулась? – Он поцеловал ее в затылок.
– Да.
– Отлично, потому что мне реально нужно поспать.
– Теперь ты в безопасности.
Он ослабил хватку. Она поднялась с кровати и встала в центре комнаты, чтобы охранять его.
Когда дневная жара начала спадать, Элиаш проснулся, проверил сообщения и еще раз принял ванну. Затем они отправились слушать доклад Фрэнки.
– Обращай внимание на все, что Фрэнки делает в сети, и постарайся получить доступ к ее переписке, – сказал он. – Нам нужно убедиться, что в последнее время она общалась с Джек. Если это так, то мы перейдем к полномасштабному допросу.
Когда они прибыли в дом Хокса-2, он представлял собой нечто среднее между разгромленным залом для вечеринок и лабораторией. Люди наливали себе вчерашнее пиво. В центре длинного лабораторного стола, делившего танцпол на две части, стоял куб-проектор, и Фрэнки загружала в него данные.
– Что, Алекси, легкое похмелье? – рассмеялась она, заметив появление Элиаша и Паладина.
– Не настолько сильное, чтобы я не смог вернуться сюда. Хочу увидеть, умеешь ли ты делать что-то, кроме того как накачивать наркотиками неосторожных инженеров.
– Я польщена. – Фрэнки продолжила жестами управлять проектором.
Паладин настроилась на местные радиоволны, стала искать способ подключиться к серверу, которым пользовалась Фрэкни. Когда слушатели стали ставить стаканы с пивом на стол, у Паладин появился шанс: Фрэнки подключила свои очки к устройству для синтеза белков, которое сняла с полки. Следя за обменом данными, Паладин смогла захватить пароль.
В ходе доклада наступил момент, когда Фрэнки уже не нуждалась в устройстве для синтеза. Она разорвала подключение. Теперь Паладин могла отправить код авторизации на очки Фрэнки, которые уже были настроены принимать подключение от этого устройства, не задавая лишних вопросов. Паладин проникла внутрь и, быстро прыгая по папкам, нашла последние сохраненные сообщения. Они были зашифрованы с помощью очень старого алгоритма, который удалось вскрыть всего через несколько секунд. Одно из сообщений явно пришло от Джек, хотя его место отправления было скрыто – сообщение поступило через сервер, находящийся в исследовательской лаборатории на Луне.
Останови производство «закьюити» до тех пор, пока я не вернусь. Эта дрянь очень опасна. Много летальных случаев в Зоне. Осенью меня не жди – возможно, мне придется залечь на дно.
Фрэнки ответила: «С моей стороны никаких проблем. Береги себя».
Настало время вопросов и ответов, и вскоре доклад превратился в дискуссию о «Гадюке», языке, на котором она написала программу для проверки ошибок в путях фосфорилирования[10]. Трое разработчиков, сидевших в конце стола, были крайне увлечены новым языком под названием «Эммолайт», который создали какие-то исследователи из свободной лаборатории в Азиатском Союзе. Они заметили, что он решил бы часть проблем со структурой данных в ее программе.
– Ох, ну что за дерьмо! – простонала Меха, которая сидела рядом с Паладин. – Неужели это будет еще один спор «что лучше, «Эммолайт» или «Гадюка»? – Она заговорила громче: – Свою программу она написала на «Гадюке»! Все, проехали! Можно нам, блин, поговорить о фосфорилировании?
– Да, кажется, мы отклонились от темы, – согласилась Фрэнки.
10
Фосфорилирование – распространенный вид модификации белка, меняющего, например, его функциональность.