Из дневника
"… остались позади проводы и слезы, остались позади наши родные матери, жены и дети. Теперь все просто, мы идем на войну, мужчины всегда туда ходят они так самоутверждаются…"
Ничего нового в Голландии я не увидел все те же каналы, те же островерхие дома, все та же грязь, все те же мельницы. В Роттердаме проверяю свою "любимую" транспортную компанию перевожу ее на военное положение, задержусь еще на пару дней, потом оставив эскадру на две недели здесь сам в Лондон, они потом пусть догоняют.
Из дневника
"… Стоим на Спитгедском рейде, между островом Вайтом и крепостными стенами Портсмута Гуляем и ездим за покупками, кто в Портси, кто в Саутси, кто в Портсмут или в Госпорт — это названия четырех городов, связанных вместе и составляющих Портсмут. Все они имеют свой характер.
Портси и Портсмут — торговые части, наполненные магазинами, складочными амбарами, с таможней. Тут же помещается адмиралтейство, тут и приют моряков всех наций. Саутси — чистый квартал, где главные церкви и большие дома; там помещаются и власти. Эти кварталы отделяются между собою стеной. Госпорт лежит на другой стороне гавани и сообщается с прочими тремя кварталами посредством парового парома, который беспрестанно по веревке ходит взад и вперед и за грош перевозит публику. Кроме того, есть бесчисленное множество яликов. В Госпорте тоже есть магазины, но уже второстепенные, фруктовые лавки, очень хорошая гостиница "Indian Arms", и станция лондонской железной дороги. Впрочем, все эти города можно обойти часа в два. Госпорт состоит из одной улицы и нескольких переулков. Саутси — из одной площади, вала и крепостной стены. Только Портсмут и Портси, связанные вместе, имеют несколько улиц. Домы, магазины, торговля, народ — всё как в Лондоне, в меньших и не столь богатых размерах; но все-таки относительно богато, чисто и красиво. Море, матросы, корабли и адмиралтейство сообщают городу свой особый отпечаток, такой же, как у нас в Кронштадте, только побольше, полюднее. Наши матросы называют англичан асеи, от слова "I say", то есть "Я говорю, слушай!", которое беспрестанно слышится в английском разговоре…[95]"
Видимо я уже настроился на войну, в том числе с Британией и смотрю на окружающий меня город и порт с точки зрения количества боеприпасов требуемых для их разрушения прогуливаюсь по магазинам, заодно провожу ревизию в своем, находящимся как раз в Портсмуте хоть и под вывеской английской компании. Закончу здесь и далее в Лондон стоянка запланирована долгой.
Из дневника
"… Лондон — поучительный и занимательный город, но занимательный только утром. Вечером он для иностранца — тюрьма, особенно в такой сезон, когда нет спектаклей и других публичных увеселений, то есть осенью и зимой. Пожалуй, кому охота, изучай по вечерам внутреннюю сторону народа — нравы; но для этого надо слиться и с домашнею жизнью англичан, а это нелегко. С шести часов Лондон начинает обедать и обедает до десяти, до одиннадцати, до двенадцати часов, смотря по состоянию и образу жизни, потом спит. Собственно англичане не обедают, они едят. Кроме торжественных обедов во дворце или у лорд-мэра и других, на сто, двести и более человек, то есть на весь мир, в обыкновенные дни подают на стол две-три перемены, куда входит почти всё, что едят люди повсюду. Все мяса, живность, дичь и овощи — всё это без распределений по дням, без соображений о соотношении блюд между собою.
Что касается до национальных английских кушаньев, например пудинга, то его надо было заказывать. Видно, англичане сами довольно равнодушны к этому тяжелому блюду. Все мяса, рыба отличного качества, и все почти подаются au naturel, с приправой только овощей. Тяжеловато, грубовато, а впрочем, очень хорошо и дешево: был бы здоровый желудок; но англичане на это пожаловаться не могут. Еще они могли бы тоже принять в свой язык нашу пословицу: не красна изба углами, а красна пирогами, если б у них были пироги, а то нет; пирожное они подают, кажется, в подражание другим: это стереотипный яблочный пирог да яичница с вареньем и крем без сахара или что-то в этом роде. Да, не красны углами их таверны: голые, под дуб сделанные или дубовые стены и простые столы; но опрятность доведена до роскоши: она превышает необходимость. Особенно в белье; скатерти — ослепительной белизны, а салфетки были бы тоже, если б они были, но их нет, и вам подадут салфетку только по настойчивому требованию — и, то не везде. И это может служить доказательством опрятности. "Зачем салфетка? — говорят англичане, — руки вытирать? да они не должны быть выпачканы", так же как и рот, особенно у англичан, которые не носят ни усов, ни бород…[96]"