Американец смело продвигался вглубь вражеской территории на бронированном VAB. Стоявший рядом с ним сержант пристально осматривал каждый метр, который они собирались пересечь. Даже одна противотанковая мина могла оказаться роковой. Несколько раз он говорил Джеймсу, чтобы тот замедлил ход, и лично проверял каждую вызывающую сомнение веточку. Ранним утром второго дня после вступления в Косово появились первые мины. Одна из бронированных машин натолкнулась на мину, но, к счастью, никто не пострадал. Парни инженерного полка легиона, засучив рукава, тщательно обезвреживали каждую смертоносную ловушку. Джеймс практиковался тысячи раз в части и во время учебных миссий, но в тот день он впервые почувствовал напряжение при встрече с глазу на глаз с поставленной врагом миной. Холодный пот тек по его лбу, но он сумел сохранить самообладание, и руки его не тряслись при обезвреживании первой мины.
– К каждой мине, с которой ты имеешь дело, нужно подходить так серьезно, как к первой, – советовал сержант. – Ты всегда должен быть осторожным, Форд, никогда не спеши и не слишком доверяйся своему опыту.
– Да, сержант, – согласился американец, заметив холодный пот на лбу сержанта.
Во главе второй колонны перед бригадой «Леклерк» смело шли вперед Львы Четвертого эскадрона Первого иностранного кавалерийского полка. Пока я проходил обучение, эскадрон из противотанкового стал разведывательным и был вызван по тревоге в Косово.
Когда я вернулся в Кастельнодари после моей несчастной игры в футбол, я прошел подготовку для водителя бронированной машины VBL и был включен в состав миссии в Косове. Капитан Жаром послал меня на повторное обследование в госпиталь в Марсель, и диагноз поликистоз был заменен микрокистозом, что на первый взгляд означало: я остаюсь с своими товарищами в эскадроне. За неделю до переезда в Косово я был вызван к военному врачу полка, который сказал мне, что с таким диагнозом я не могу оставаться в боевой роте и буду переброшен в Alma mater Иностранного легиона в Обани. Капитан Жаром полагался на меня в этой миссии, но решение военного врача не может быть оспорено даже полковником. Я сдал военную машину соотечественнику Йорданову и навсегда попрощался со Львами Четвертого эскадрона.
В то время как военная комиссия в Обани решала мою судьбу, мои товарищи въезжали на территорию Косова, разведывая местность. Мексиканец Мигель, Семеняк, Волыньский и Йорданов были в передовой колонне под руководством маржи Фронта. Они продвигались очень осторожно на бронированных машинах VBL.
– Волыньский, тормози! – приказал Фронт своему водителю.
– Вы что, боитесь, маржи? – усмехнулся поляк, которому, казалось, было наплевать на опасность.
– Волыньский, ты единственный, кто после шести лет в легионе, из которых, по крайней мере, три в карцере, до сих пор не понял значения слова «дисциплина». Замедлить ход, это приказ! – крикнул сержант.
Новобранец Мигель, который тихо сидел позади них, не вникал в этот спор – сейчас его самой большой проблемой был холод. Ни мины, ни вражеские пули не угнетали мексиканца так, как холодные зимние ночи. Он слышал, говорили, что наступает весна и скоро будет тепло, но он не верил. Каждую ночь, засыпая в своем спальном мешке, он мучался от холода, и ему казалось, что он не доживет до рассвета, а утром, увидев белый пар, который шел изо рта, думал, что его душа покидает тело.
Мигель вырос в так называемых Tierras Calientes, где 136 лет назад умирали легионеры, скошенные эпидемией Vomito negro. В родном селе мексиканца температура не опускалась ниже 25 градусов. История о капитане Данжу и его храбрых легионерах интриговала его с детства, когда он впервые остановился у памятника сражению под Камероном. И вот сегодня он сам участвует в столь же опасной и не менее важной миссии, как в Мексике. Только оружие, военная техника и тактика изменились, но дух легиона был сохранен.
Воспоминания о родине и жарких днях оторвали мексиканца от реальности. Хотя Мигель был из бедной семьи, он вырос в окружении любящей семьи и друзей, его детство было наполнено играми и приключениями. Он всегда с благодарностью вспоминал, как его родители, хотя и с ограниченными средствами, не упускали случая организовать традиционную пиньяту[21] ко дню его рождения.
21
Пиньята – мексиканская полая игрушка, которую дети разбивают, чтоб достать сладости, (прим. перев.)