Вначале предполагалось, что Николай поплывет в Ревель по морю, на яхте «Штандарт». В последний момент план был изменен: Александра Федоровна опасалась морской болезни. Решили ехать поездом. Герасимов узнал об этом… от Азефа. Источник информации Евгений Филиппович назвать отказался наотрез — сказал только, что он «из Министерства путей сообщения».
Собственное расследование Герасимова привело к шокирующим результатам:
«Секрет изменения царского маршрута в тот момент, когда мне об этом изменении рассказал Азеф, никому из мелких чиновников известен не был, — его знало всего 5–7 человек. Все они действительно были „высокопоставленными сановниками“ в полном смысле этого слова, — и все же было ясно, что кто-то из них был предателем самого худшего типа, — человеком, который, оставаясь в тени, помогал террористам готовить убийство того монарха, клятву на верность которому этот человек принес. Одного за другим я перебрал всех этих людей, выяснил их связи и сношения и в конце концов пришел к убеждению, что этим предателем был человек, занимавший в высшей степени высокий пост в Министерстве путей сообщения»[251].
Кажется, Герасимов намекает, что «предателем» был сам министр, генерал-лейтенант Н. К. Шафгаузен-Шенбергэк-Шауфус. Мотив в данном случае мог быть лишь один — деньги. Те самые деньги из чарджоуского казначейства… Едва ли министр сочувствовал социальной революции.
И это, конечно, смертный приговор режиму! — министра-предателя, из страха перед общественным мнением, не отдали под суд. Более того, его тихо сняли с должности только в январе 1909 года.
Впрочем, в «ревельском деле» слишком много неясного.
По словам Герасимова, «…террористы имели два плана покушений: один — нападение на царский поезд в пути; другой — покушение во время поездки царя в подгороднее имение одного из придворных (кажется, графа Бенкендорфа). Нападение на поезд не могло состояться по той простой причине, что Азеф, получивший от своего информатора условную телеграмму о времени выхода царского поезда, нарочно задержал ее, — и сообщил о телеграмме своим товарищам и Боевой Организации только тогда, когда ехать для нападения было поздно. Что же касается до поездки Государя в имение, то оно было, по моему предложению, вообще отменено»[252].
Про отмененное покушение во время поездки в имение Бенкендорфа упоминают Аргунов и Чернавский. Этот план разрабатывался. А про нападение на поезд известно только со слов Герасимова. Не было ли это, как предполагает Прайсман, мистификацией Азефа? Может быть, хитрый двойной агент продемонстрировал Герасимову и Столыпину «спасение жизни государя» — на каковую в этот раз и не покушались?
Но информатор-министр (самое меньшее — товарищ министра) реально существовал. И подготовительная работа к покушению на Николая — была. Азеф не предавался праздности в объятиях Хедди.
«ЭТО НЕ МОЖЕТ ДЛИТЬСЯ ДОЛЬШЕ…»
А теперь посмотрим на события с другой точки зрения.
В книге Лопухина «Отрывки из воспоминаний», изданной в 1923 году в Москве (!), пересказывается такой разговор с Витте, состоявшийся в 1903 году в Париже. Витте был в то время обижен на царя и не скрывал этого — как и своей неизменной ненависти к Плеве, непосредственному шефу Лопухина.
«… A затем речь Витте, облеченная в форму двусмысленных намеков, приняла такой смысл: у директора департамента полиции ведь в сущности находится в руках жизнь и смерть всякого, в том числе и царя, — так нельзя ли дать какой-нибудь террористической организации возможность покончить с ним; престол достанется его брату (тогда еще сына у Николая II не было), у которого я, С. Ю. Витте, пользуюсь фавором и перед которым могу оказать протекцию и тебе»[253].
Трудно сказать, что там было на самом деле — Лопухин мог посмертно «оклеветать» Витте, Витте мог «проверять» Лопухина — да мало ли что.
И, конечно, Азеф про этот разговор не знал. Но общую атмосферу — понимал.
А теперь вдумаемся в то, что происходит.
Начальник спецслужбы с ведома премьера санкционирует подготовку серии покушений на царя — с тем, чтобы они не были доведены до осуществления. Поручают они это человеку… сомнительной честности. Да, про его роль в убийствах Плеве и Сергея Александровича они не знают (не хотят знать), но покушение на Дубасова было у них на глазах. Причем этот человек командует настоящими, убежденными террористами. И постоянно находится под угрозой разоблачения.