«Ташкентец» (Михаил Александрович Веденяпин-Штегеман, 1879–1938), старый член ПСР, спустя четыре года писал своей матери из тюрьмы:
«Сижу я, главным образом, из-за Азефа; он мне, оказывается, все время свинью устраивал. Получил ссылку тоже из-за него, и все мои аресты в Софии, и погоня в 1905 г. были устроены им. Я его очень хорошо знал и был близок с ним. Конечно, я сидел бы и без него, т. к. своих убеждений никогда не изменю и буду их проводить в жизнь, но не так часто садился бы в тюрьму.
Мы с А[зефом] жили в Париже…»[165]
Кроме этих мелких оружейных гешефтов (несравнимых по масштабам с грузом «Джона Графтона» и «Сириуса») Азеф сообщает любопытные сведения о связях между русскими и балканскими революционерами:
«…Македонцы очень заинтересованы в русской революции — полагают, что измененный русский революционный режим не будет мешать их делам; на Балканском полуострове, по их мнению, все бы хорошо устроилось и Македония получила бы автономию, если бы не Россия, которая мешает, имея свои стремления, в конечном счете завладеть Балканским полуостровом…»[166]
«Македонский вопрос» заключался в следующем. По Берлинскому миру (1878) Македония осталась в составе Османской империи на правах автономной территории. Однако султан Абдул-Хамид II этот пункт договора просаботировал. Казалось бы, славянам-македонцам естественнее всего было бы апеллировать к своему традиционному защитнику, Белому царю — ан нет. Любовь к прогрессу и желание быть европейцами перевешивали геополитический инстинкт. «Внутренняя македонско-одринская революционная организация» скорее видела союзников в младотурках… И в русских революционерах, само собой.
Надо сказать, что это сочувствие было двусторонним (Каляев с завистью говорил Савинкову о македонцах, у которых «каждый революционер — террорист»).
Имелись и другие союзники, с которыми велись переговоры еще в Женеве: армянские дашнаки. У них было два врага: главный — султан и второстепенный — царь. Ненавидевшие Абдул-Хамида II за погромы (так же, как российские евреи ненавидели Николая II) армянские патриоты не догадывались, какой катастрофой обернется для армянского народа крушение Османской монархии (так же, как русские евреи не могли предвидеть погромов Гражданской войны и Холокоста).
21 июля 1905 года, через несколько дней после того, как Азеф покинул Софию, в Константинополе произошло покушение на султана. Использовалась бомба с часовым механизмом, оставленная в карете у главной мечети. Покушение было неудачным — султан на несколько минут опоздал. Готовилось покушение в Болгарии. Его вдохновитель, Христофор Микаэлян, погиб 4 июля при пробном взрыве.
Ратаев позднее считал, что к покушению был причастен Азеф. Доказательств этому не обнаружено. Армянские деятели в разговорах с Алдановым отрицали его причастность, но это еще ничего не значит. Вероятно, какие-то концы можно найти в архивах Турции, Армении, Болгарии. Во всяком случае, невозможно себе представить, что Азеф ничего не знал о затее дашнаков. Знал, но не счел нужным сообщать русской полиции. Косвенно помог — может быть, помог и прямо.
Впрочем, в день покушения Азеф был уже на Украине — а оттуда отправился во внутреннюю Россию. Впервые после убийства Плеве он пересек границу империи. Почему?
Судя по всему, Азеф был недоволен тем, как начался набор в новую Боевую организацию. Зильберберга можно считать удачным приобретением, а вот про Шпайзмана и Школьник этого сказать нельзя. Но набирать новую организацию было необходимо: иначе дело террора окончательно ускользнуло бы из рук «члена-распорядителя». БО в свое время изо всех сил старалась выбрать правильную цель теракта, чтобы он, что называется, «прозвучал» — и довести его до логического завершения. Но вот 3 мая в Уфе ранен губернатор Соколовский, через восемь дней в Баку убит генерал-губернатор Накашидзе, в тот же день в Селдеце убивают полицмейстера Шедевра, а 28 июня наступает черед нового московского генерал-губернатора — и все это происходит без всякого участия БО, и никто на все это уже особенно не реагирует. Гершуни строил теракт как блестящую художественную импровизацию, Азеф — как шахматную партию, а сейчас, в 1905 году, было столько дилетантских покушений на теракты, что часть их удавалась просто по закону больших чисел.
И вот Азеф и Савинков набирают новых людей, чтобы взять ситуацию под контроль.