Почитайте имя любви, как Имя Божье. Не поминайте его всуе, не нарекайте любовью похоть, гордыню, тщеславие. Любовь есть чистый свет ваших душ, тепло ваших сердец, и нет в ней места для пороков. Почитайте любовь земную, дарящую жизнь. Любовь – это дар, помните об этом. И любого хранителя сокровища ждут на пути испытания. Выдерживайте их достойно. Даже когда ваш путь лежит сквозь тьму, он будет верным, если вы идёте к свету. И мир, и души ваши да не убоятся тьмы и будут спасены.
Вероника слушает, безмолвно шевелит губами, повторяет слова отца Ксавье. Как никому другому, ей близко и понятно то, о чём он говорит. Но почему-то именно сегодня проповедь не приносит облегчения и покоя. Потому и бегут, обгоняя друг друга, слёзы по бледным щекам Вероники Каро.
Когда отец Ланглу заканчивает проповедь, Вероника вдруг сдавленно стонет, привстаёт со скамьи – и валится на мозаичный пол без сознания. Священник обрывает свою речь на полуслове и бросается к ней. Пьер уже хлопочет над Веро, пытаясь привести её в чувство. Прихожане собираются вокруг распростёртой на полу молодой женщины, кто-то испуганно ахает.
– Советник Робер, срочно врача, – жёстко распоряжается отец Ланглу. – Я подниму её в Сад, там можно оказать помощь. Не медлите же! Вероника… Веро! – Голос срывается, переходя в еле различимый шёпот: – Miserere mei Deus, secundum magnam misericordiam Tuam…[12]
Пьер подчиняется беспрекословно, бросается к выходу. Священник поднимает обмякшую, словно кукла, Веронику на руки и быстро уносит её за череду мраморных колонн. И чёрная плитка мозаики скрывает от посторонних глаз ярко-алое пятно там, где упала Вероника Каро.
– Чего ты там возишься, чёртов прохиндей?
Эхо летит по трубам вентиляции, искажает зычный голос начальника цеха, придавая ему гремящие ноты. «Как будто в ведро башку сунул и орёт», – думает Жиль и усмехается. Пусть вопит, сыплет оскорблениями, да хоть слюной брызжет. Кроме Жиля, по этим трубам всё равно никто не пролезет, а значит, начальнику придётся заткнуться и подождать, пока мальчишка доползёт до вытяжки и выяснит, с чего это она перестала работать. Без вытяжки встала вся работа в трёх цехах, и Жиль сейчас чувствует себя героем, спасающим Азиль. Вот уже полчаса он ползёт на животе по тёмным трубам, освещая себе путь трубкой со светильным газом и ориентируясь на голоса под ним.
– Боннэ, отвечай! Ты сдох там, что ли?
Мальчишка подтягивается, упираясь ладонями в грязное нутро трубы, отталкивается пальцами босых ног. Душно. Пот течёт по телу, жутко чешется под правой коленкой.
– У-ууууууу! – мрачно воет Жиль, барабаня по трубе кулаками, и хохочет.
– Ползи давай! Ещё метров пять вперёд – и слева смотри вытяжку! – откликаются голоса из цеха.
Жиль переводит дыхание, продвигается дальше. Усталость берёт своё, в голову лезут всякие страхи: а ну как он тут застрянет? Или кошка навстречу выскочит… Жиль встряхивает волосами, ушибает затылок о трубу. «Застряну – придётся им меня вытаскивать. А это потолок разбирать, трубу пилить. Или я умру и буду вонять на всю фабрику», – от этой мысли неожиданно становится весело. И зря Акеми вечно критикует его худобу.
Мысль об Акеми заставляет сжать кулаки и зажмуриться, не давая глупым слезам подступить и близко. Жиль чувствует себя последним дураком. Как же он умудрился так крепко заснуть, что не услышал, как Акеми ушла? Квартира выгорела дотла, соседи говорят, что полиция арестовала Кейко и месье Дарэ Ка, а идти туда, где Акеми работала, боязно. Будут спрашивать, почему девушка скрывается. И он невольно её подставит.
Жиль шмыгает носом, часто моргает. «Это пыль. Нечего хлюпать!» – строго приказывает он себе.
– Боннэ! Ну, что там?
– Ползу! – огрызается он и продолжает движение вперёд.
Впереди – наконец-то! – брезжит неяркий свет. Жиль выключает фонарь, вешает его на шею. Несколько усилий – и он у цели. Труба расширяется, переходя в вытяжку. Жиль свешивает руку с края вниз и кричит:
– Н-на месте!
– Над тобой решётка, отвинчивай! – командуют из цеха.
Мальчишка переворачивается на спину, несколько секунд напряжённо сопит, шаря правой рукой по бедру, где широкой эластичной лентой прикреплена отвёртка. Наконец металлический прут с плоским концом оказывается у него в ладони. Останется только как-то закрепиться самому, чтобы достать до решётки. Жиль подтягивается, держась за скобу, садится на самом краю, подбирает под себя ноги. Теперь можно упереться в края перекрёстка вентиляционной шахты, расставив ноги, и работать. Тут Жиля ожидает неприятный сюрприз: металлические заусенцы больно впиваются в босые ступни. Значит, надо всё делать быстро.