Оставшиеся на местах пособники Гитлера, принимавшие участие в убийствах и грабежах советских людей, боясь живых свидетелей совершенных ими злодеяний, всячески способствуют упрочению создавшегося положения[532].
В том же письме Михоэлс и Эпштейн пишут о схожем «гостеприимстве» и к остальным евреям, — будь то эвакуированные или демобилизующиеся:
В распоряжении Комитета также имеются сведения о том, что трудящиеся евреи, временно эвакуированные Советской властью в глубокий тыл, встречают препятствия в реэвакуации на родные места. Несмотря на то что среди эвакуированных имеются квалифицированные кадры, которые могли бы оказаться весьма полезными в восстановлении разрушенных городов и сел, им не дают возможности вернуться.
Если некоторым и удается разными путями добраться в свои родные места, где жили их деды и прадеды, они находят свои дома заселенными при немецкой оккупации. Возвращающиеся, таким образом, остаются без крова. Не лучше дело обстоит и с предоставлением им работы и оказанием материальной помощи.
Обращает на себя внимание и тот факт, что получаемая Красным Крестом из различных стран помощь вещами и продуктами для эвакуированных и реэвакуированных, к нуждающимся евреям редко доходит. Следует указать на то, что зарубежные еврейские организации оказывают помощь пострадавшему от войны советскому населению без различия национальностей, но все же уделяют внимание районам с значительным количеством евреев. Удовлетворение пожеланий зарубежных еврейских организаций в отношении обеспечения помощью также этих районов послужит стимулом к еще большему развертыванию кампании помощи Советскому Союзу.
Исходя из этого вышеизложенного, мы считали бы целесообразным:
— Принять срочные меры к устранению всех ненормальных явлений в отношении уцелевших евреев в освобожденных районах, в урегулировании их правового положения, возвращении жилищ и имущества, предоставлении работы и оказании неотложной материальной помощи.
— Предоставить возможность эвакуированным трудящимся евреям вернуться на родные места, устранив всяческие препятствия, создаваемые некоторыми органами местной власти.
— Дать Красному Кресту специальную директиву об оказании систематической помощи и еврейскому населению, находящемуся в эвакуации, равно и населению в освобожденных районах.
— Ввиду особо тяжелого положения еврейского населения в освобожденных районах эвакуации было бы желательно создать при Еврейском Антифашистском Комитете или при другом советском учреждении специальную комиссию по оказанию помощи евреям, пострадавшим от войны[533].
Резолюция Молотова на этом письме: «Тов. Хрущеву. Прошу обратить внимание и принять меры. Тов. Берия, которому я послал это письмо, сделал предложения относительно Украины, которые я посылаю Вам (См. приложение). В Молотов. 4.VI.[1944 г.]»[534].
А вот что было в записке Берии:
1. Дать указания ЦК и СНК Украины — тов. Хрущеву принять необходимые меры по трудовому и бытовому устройству в освобожденных районах евреев, подвергшихся особым репрессиям со стороны немецких оккупантов (концлагеря, гетто и др.), в частности, в первую очередь определить в детские дома детей-сирот и детей остро нуждающихся родителей.
2. Командировать в Черновцы и Могилев-Подольский уполномоченного ЦК и СНК УССР, поручив ему проверить причины скопления большой группы еврейского населения и организовать помощь им в направлении к местам жительства. При этом определить места расселения для той части евреев, которые являются жителями еще не освобожденной территории, и направить их для расселения, оказать им помощь[535].
Характерно, что борьба с антисемитизмом препоручается... самим антисемитам! Никита Сергеевич Хрущев (1894-1971) сосредоточил тогда в своих руках всю полноту власти в Украине. С февраля 1944 года он не только секретарь КПУ, но и председатель СНК УССР, замкнув тем самым на себя обе важнейшие украинские иерархии — партийную и правительственную[536].
Его кадровая политика была откровенно антисемитской. Вот что в ноябре 1944 года на собрании Польского бюро печати в Москве рассказывала Мария Хельминская, польская еврейка и коммунистка, пережившая в Киеве оккупацию по поддельным «арийским» документам и прожившая там еще около года после освобождения.
536
Во главе КПУ Хрущев пробыл с января 1938 по декабрь 1949 года, с небольшим перерывом в марте — декабре 1947 года, когда первым секретарем был Лазарь Каганович. С декабря 1949 и по июнь 1953 года, т.е. в последние сталинские годы, секретарствовал Леонид Мельников. В послесталинское советское время у руля КПУ стояли Алексей Кириченко (июнь 1953 — декабрь 1957), Николай Подгорный (декабрь 1957 — июль 1963), Петр Шелест (июль 1963 — май 1972), Владимир Щербицкий (май 1972 — сентябрь 1989), Владимир Ивашко (сентябрь 1989 — 23 июня 1990) и Станислав Гуренко (23 июня 1990 — 30 августа 1991).