Казалось бы: разве мыслимо такое в Киеве, городе Бабьего Яра, в послевоенную пору?
А оказалось: еще как мыслимо — да легко!
Более того: случайность — скорее в том, что погром не состоялся много раньше — в конце июня 1944 года, например, когда и война еще была в разгаре, и газовые камеры Аушвица-Биркенау не собирались остывать.
Согласно справке начальника управления милиции г. Киева Комарова «Об антисемитских контрреволюционных случаях» от 8 сентября 1944 года, в городе начиная с июня 1944 года был зафиксирован «ряд антисемитских контрреволюционных случаев, направленных на обострение украинцев против еврейской национальности и наоборот, еврейской национальности против украинцев».
Вот, сжато, дайджест одного из описанных в той же справке случаев.
В 10-х числах июня 1944 года из Куйбышева, где она была в эвакуации, в Киев прибыла Елизавета Исаковна Лившиц, 68 лет, по национальности еврейка, по профессии акушерка. В Киеве у нее был сын — Семен Расконович Лившиц, работавший на кабельном заводе и живший по улице Ворошилова, 13. До войны Лившиц проживала по ул. Хоревой, 23, кв. 8. При немцах в ее квартиру поселилась Вера Никитична Хоменко, 52 лет, русская, инвалид 2-й группы, муж и сын убиты на фронте. Возвратившись в Киев, Лившиц явилась в свою бывшую квартиру и попросила Хоменко разрешить ей переночевать. После чего старая владелица квартиры, фактически подселившись к новой, обратилась в прокуратуру Подольского района о возвращении себе прав на проживание в ней.
Осознав эту угрозу, Хоменко обратилась за помощью к управдому, Николаю Ивановичу Бурнаю, с просьбой выгнать Лившиц из квартиры. 28 июня, в 12:00 Бурнай пригласил обеих к себе и предложил Лившиц в течение двух часов освободить квартиру. На что Лившиц предъявила разрешение милиции и прокуратуры на свое право проживания в своей бывшей квартире и о необходимости именно Хоменко освободить ее.
После чего Лившиц пошла к районному прокурору, а Хоменко вернулась в квартиру, располагавшуюся на третьем этаже дома. В 14:00 Хоменко была буквально выброшена в окно и через 30 минут скончалась в районной больнице. В справке не названы имена преступников, но причастность Лившиц к этому убийству соседям казалась самоочевидной. Пока умирающая Хоменко лежала на тротуаре, вокруг нее быстро собралась толпа — до трехсот человек, выкрикивавших «Бей жидов!». Вычислив Лившиц, толпа — под те же выкрики — стала ее избивать, а заодно и всех прохожих евреев.
Прибывшая милиция и комендантский надзор Днепровской флотилии рассеяли толпу, а избитых доставили в отделение милиции. Назавтра, 29 июня, на некоторых ларьках Житного базара, что на Подоле, были расклеены листовки такого содержания: «Бей жидов, спасай Россию. Да здравствует Красная армия» и «Бей жидов, уничтожай их. Да здравствует свободная Советская Россия».
В тот же день, 29 июня, в квартире 11 дома 22 по Межигорской улице случился еще один антисемитский эксцесс — массовая драка. Противоборствующие стороны точно такие же — вернувшийся в город еврей (красноармеец Яков Шмулевич Бык, 1923 года рождения) явился в свою бывшую квартиру, где проживала Екатерина Сергеевна Кальпета, на 11 лет его старше, по национальности украинка, нигде не работавшая, — явился, как он заявил, для опознания своей мебели, находящейся в этой квартире.
Кальпета Быка в квартиру не пустила, а когда он вернулся вместе с сотрудником прокуратуры, то не пустила обоих, а собравшиеся у дверей соседи — в строгом соответствии с тем, что они выкрикивали, — набросились на визитеров, которых подоспевшие милиционеры едва-едва успели защитить[551].
Аналогичные ситуации возникали по всей Украине. Вот история Иосифа Марковича Петелевича, зубного врача из Днепропетровска. 25 августа 1944 года, с ордером на руках, он попытался вселиться в свою квартиру, в которой во время войны проживала Пелагея Орлова. Та отказалась выезжать, и на ее крики сбежалась толпа человек так в двести: они стали кричать — и классические «Бей жидов, спасай Россию!» и «Смерть жидам!», и лозунг местного изготовления: «37 тысяч жидов убрали, а мы уберем остальных» (37 тысяч — это число евреев, расстрелянных немцами в Днепропетровске)[552]. После чего бесчинствующая толпа стала кидать в Петелевича камнями, а когда он скрылся у соседа Улановского, тоже еврея, толпа ворвалась и к нему, вырубив топором дверь. Бесчинства продолжались до тех пор, пока не прибыла милиция[553].
552