КОТЛЯР, ЗАБРОДИН, ПЕСИН, МИЛОСЛАВСКИЙ, г. Киев.
Письмо было зарегистрировано в ЦК ВКП(б) 10 октября. Расписано Берией Маленкову, копии пересланы Хрущеву и Александрову. Из приписок интересна вот эта: «С письмом тов. Александров Г. Ф. ознакомлен. Зав. отделом Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Григорьянц. 16 ноября 1945 г.».
Тут важно сделать одно пояснение: антисемитизм, конечно же, был всесоюзным и всесоветским явлением, а не сугубо украинским.
Вот выразительный эпизод. Гирш Смоляр, один из руководителей подполья в Минском гетто, после освобождения Белоруссии столкнулся там с точно таким же по своим проявлениям антисемитизмом — бытовым и государственным, — что и на Украине. Оказавшись в Москве и посетив Эренбурга, он посетовал на это. Эренбург же в ответ показал ему на полуметровую стопку писем у себя на столе и сказал:
«Это письма со всех концов Советского Союза, также из армии, с разных фронтов. О чем пишут в этих письмах? Пожалуйста, читайте...»
Письма, которые случайно были извлечены с разных мест, рассказывали об одном и том же, но в разных формах — о зоологической ненависти к евреям[563].
Кому-то в Киеве или Минске, возможно, казалось, что это все только местные проблемы, что надо только достучаться и докричаться до Кремля и до кремлевского горца, и тогда уж он задаст всем этим гужеедам окорот. Тем более что однажды окорот действительно дали: Остапу Вишне (Павлу Губенко), опубликовавшему 21 августа 1946 года в газете «Советская Украина» антисемитский фельетон «Разрешите ошибиться» — о том, как евреи отсиживались всю войну в Ташкенте и Фергане[564]. Ему же самому пришлось фельетон и дезавуировать — уже 29 августа и не только в «Советской Украине», но и в «Правде».
Тем не менее то, что кульминация послевоенного советского антисемитизма — еврейский погром! — случился в Киеве и именно в Киеве, — закономерность, а не случайность. Ситуация в Киеве все же отличалась от той, что была в Минске или Ростове, — какой-то внутренней инициативностью и организуемостью низов и готовностью воспользоваться той негласной внешней толерантностью, что республиканские или областные верхи проявляли к их устоявшимся низменным инстинктам.
В начале декабря 1943 года — т.е. вскоре после освобождения Киева — большая группа раввинов из синагог Москвы, Киева, Риги, Харькова, Острув-Мазовецкего, Ташкента, Кременчуга, Бреста, Пинска и Житомира направила в Еврейское телеграфное агентство в Нью-Йорке заявление от имени своих общин о том, что позднее нарекут Холокостом:
Равной катастрофы и трагедии, подобного дикого явления мир еще не видал даже в самые мрачные эпохи истории человеческой.
«Голос крови наших братьев взывает к нам из-под земли», — мы также повторяем слова нашего библейского пророка: «Земля, не покрывай нашей крови! Мы жаждем мести и справедливого возмездия»[565].
19 мая 1944 года СНК СССР принял постановление №572 об организации СДРК (Совета по делам религиозных культов при СНК СССР)[566], возложив на него задачу осуществления связи между Правительством СССР и руководителями религиозных объединений, в том числе иудейских, — «по вопросам этих вероисповеданий, требующим разрешения Правительства СССР»[567]. Эдакий государственный Синод со всеми мыслимыми исполнительными функциями.
СДРК имел свои представительства в союзных республиках и в областях. Эти территориальные органы, на пару с территориальными органами КГБ, стали коротким поводком в деле управления синагогами и основным инструментом контроля над иудейской конфессиональной жизнью. Уполномоченным по УССР был Петр А. Вильховый[568] (он и его аппарат разместились в отдельном особняке по ул. Кирова, 14), а первым уполномоченным по Киевской области — И. Зарецкий.
Основными объектами третирования и гнобления иудейской религии были синагоги как легальные институты еврейской жизни[569] и миньяны (миньоны), т.е. места сбора верующих у кого-нибудь на дому (как бы «частные подпольные синагоги»), как нелегальные ее формы. Впрочем, был еще Еврейский антифашистский комитет, неподмандатный СДРК. Но он был разгромлен и ликвидирован несколько позже, в начале 1950-х годов, да и не имел своих представительств вне Москвы.
563
См.: Советские евреи пишут Илье Эренбургу... 1993. С. 227, в комментарии М. Альтшулера к письму В.Н. Рогова к И. Эренбургу от 21 марта 1945 года, со ссылкой на:
565
8 декабря 1943 года нарком НКГБ В.Н. Меркулов направил это письмо в ЦК ВКП(б) антисемиту А. С. Щербакову с просьбой об указаниях. Помета Щербакова: «Ответ дан». А судя по помете «В архив. 27.XII. 1943», хода это письмо не получило (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1366. Л. 62-63. Копия, машинопись). Факсимиле в: В штабах Победы. 1941-1945. Кн. 3: 1943. «Ломая упорное сопротивление врага...» М.: РОССПЭН, 2020. С. 542-545.
568
Находился в этой должности с февраля 1945 по июль 1959 года. Перед этим П.А. Вильховый работал председателем Киевского областного радиокомитета. Еще и прозаик, он писал об успехах колхозного строительства на Украине и строительства каналов в Узбекистане. В 1972 году, на пенсии, опубликовал на украинском языке роман «На берегах двух рек».
569
Формулировка М. Мицеля (