Обращаясь к Евтушенко, вот что она писала об Авидаре:
Приблизительно в сентябре — октябре 1960 г. я с матерью пошла в наш театр. Занимая свое место около одной пары, я услышала к себе обращение такого рода: «Как хорошо, что хоть рядом с нами будут сидеть евреи, а не русские». Эта фраза для меня прозвучала дико и чудовищно в наше время. Оказывается, моим соседом оказался секретарь израильского посольства в Польше Авидар с женой, прибывший в нашу страну в качестве туриста. Почему у этого человека такая ненависть к русским людям? Он заявил мне, что он возмущается [тем], что в нашей стране «евреи стали неевреями», дескать, дружат с русскими, украинцами и т.д. Его лицо перекосилось в ужасе, когда я сказала, что это наша гордость, что мы гордимся дружбой наших народов. И он окончательно изменился в лице, когда моя мать — 60-летняя старушка, сказала, что ее дочь, а моя сестра замужем за русским, что она его безумно любит, что он ей заменил погибшего на фронте сына.
Господин Авидар пытался утверждать, что в нашей стране существует антисемитизм, что будто бы в высшие учебные заведения не принимают еврейскую молодежь, и я на многочисленных примерах жизни нашего мединститута, университета, многочисленных техникумов, на примерах моих учащихся доказала, что это клевета, и мы легко можем назвать тысячи людей еврейской национальности, награжденных за доблестный труд в разных отраслях нашего хозяйства, науки и культуры. А с какой любовью в нашей стране отмечали 100-летие со дня рождения Шолом-Алейхема, о котором как раз в Израиле и забыли. Пьесы Шолом-Алейхема обошли многие русские и национальные театры нашей страны и были близки и понятны нашему советскому зрителю, так как творчество замечательного писателя связано с простыми и бедными людьми, с его родиной — Россией, с прогрессивными идеями и революционным движением — все то, что скрывается, искажается и охаивается в Израиле. И знаете ли Вы, т. Евтушенко, слова Тевье-Молочника:
«А что такое еврей и не еврей?
И почему они должны отличаться один от другого?»
А когда я спросила у господина Авидара, как он объяснит поведение
правительства Израиля, получающего репарации из ФРГ, этим самим спекулируя на памяти погибших людей, делая свой грязный бизнес. На это он мне цинично ответил известной еврейской поговоркой: «Гут фун а хазер агор»[574].
И ничего не мог ответить дипломат, когда я ему вразумительно рассказала о нашей дружбе народов, которая противостоит той вражде, которая господствует в Израиле между евреями и арабами, между черными и белыми евреями, между евреями, давно живущими в Израиле, и евреями, сравнительно недавно приехавшими.
Так этого еврея-сиониста Вы тоже будете защищать?..[575]
О, как же много, однако, может уместить талантливый пропагандист в столь краткие минуты рассаживания в театральном партере!..
В 1957 году случился еще один — и тоже весьма выразительный — контакт. 5 марта Бен-Цион Динур (1884-1973) — историк, уроженец Хорола в Полтавской губернии, министр образования Израиля в 1951-1955 годах и первый президент Яд-Вашема в 1953-1959 годах, — обратился к еврейской общине Киева с просьбой прислать в Яд Вашем мешочек с прахом жертв из Бабьего Яра. Вопрос был переадресован куда положено и в конце концов рассматривался в МИДе, откуда Вильховый получил и осуществил следующее указание:
Просьбу профессора Динура из Израиля целесообразно оставить без ответа. А представителям религиозной общины, если они обратятся за разъяснением, можно ответить, что евреи — жертвы фашистского террора — были советскими гражданами, и советские организации возражают против отправки их праха за границу[576].
Все это прекрасно вписывалось в общесоветский тренд замалчивания трагедии Холокоста.
Одних советских людей противоправно убивали, а другие советские люди, узурпировав власть, успешно защитили прах убитых евреев, которых, кроме них, еще и Блобель называл «своими», от бессовестных притязаний несоветских людей, тянущих Бабий Яр на себя: «Нет, господа хорошие, Бабий Яр — наш! Бабий Яр — из советских людей — и для советских людей!»
Так-то...
1941-1952. ЭХО БАБЬЕГО ЯРА: ПЕРВЫЕ ОТГОЛОСКИ И РАСКАТЫ
574
В буквальном переводе — «хорошо со свиньи волос», а вообще что-то вроде русской пословицы «С паршивой овцы и шерсти клок».
575
Антология-2021. Т. 2. С. 263-264. Со ссылкой на: РГАЛИ. Ф. 634. Оп. 1. Д. 245. Л. 67-74.