Но эстафета была продолжена постановлением №988 Киевского горисполкома от 26 июня 1962 года и решением № 1603 от 15 октября 1963 года: 27 гектаров территории ликвидированных Староеврейского и Караимского кладбищ передавались Управлению зеленой зоны для проектирования и строительства на ней парка отдыха и стадиона. В конечном счете на месте могил был начат, но так и не закончен стадион «Авангард», а рядом вознеслась на свои 385 метров самая высокая тогда в мире цельносварная конструкция — Киевская телебашня, пущенная в строй в 1973 году.
Заинтересованным гражданам, т. е. родственникам похороненных, предлагалось перенести своих покойников на новое, в 1959 году открытое Берковецкое еврейское кладбище или на другие кладбища (например, Байково), а те надгробные сооружения (памятники, плиты, ограды), что после 1 января 1963 года (уже через полгода!) останутся бесхозными, снять и оприходовать.
А легко ли могилам быть не бесхозными, если дети и внуки захороненных в них десятками тысяч были расстреляны в наиближайшем яру?
Неминуемо обнаружилось, что на кладбище есть могилы ряда выдающихся в том или ином отношении людей, таких как цадики и родственники раввина Тверского, сионисты Мандельштам, Борухов и Сыркин, герой-большевик А. Горвиц, мемориалы жертвам многочисленных киевских погромов, которые требовали к себе особого и политически выверенного отношения[650]. В Киеве тогда все же нашлось с полторы тысячи еврейских семей, оказавшихся в состоянии за отпущенные им полгода перенести поруганные могилы своих предков на другие кладбища, но десятки тысяч выморочных еврейских надгробий, не пригодившихся никому, включая немцев, были Киевским горсоветом уничтожены или утилизированы.
Само решение мотивировалось еще и тем, что Еврейское кладбище, видите ли, одичало и заросло, а большинство могил разрушено еще во время немецкой оккупации. О поразившем Некрасова перманентном осквернении еврейских могил в военное и послевоенное время своими, домашними антисемитами в постановлении ни слова.
Больше всего мне тут нравится это «еще», без утайки выдающее известную преемственность. Антисемитизм, по сути, был приравнен к природным катаклизмам и явлениям неодолимой силы, а некрополь, который по своей величественности и исторической значимости мог бы стоять в одном ряду с сохранившимися еврейскими кладбищами Варшавы, Праги и других оккупированных немцами европейских столиц, приказал долго жить.
Антисемитская часть гражданского общества — те самые пересмешники-хохмачи с коронным номером «Стярющка не спеща...» — тоже не сидели сложа руки: они подросли и крушили уцелевшие после немцев еврейские могилы на любом еврейском кладбище, будь то старое Лукьяновское или новое Берковецкое, или старое, но общее (не-еврейское) Байково.
Так что не стоит удивляться: ситуация с еврейскими могилами на Байковом кладбище была немногим лучше! В октябре 1958 года неизвестные повалили там 39 еврейских памятников[651], на некоторых оставляя надписи: «Начинаем с мертвых, кончим живыми», а перед Пейсахом 1962 года — разбили аж 50 памятников[652].
1962 год смело можно считать одним из пиковых в контексте антисемитизма. Именно тогда, после осенних праздников, закрыли синагогу во Львове и едва не закрыли в Киеве. Тогда же, точнее, в 1961-1963 годах в Киеве, Львове и других городах Украины прошли процессы, связанные с так называемыми «экономическими преступлениями» и с многочисленными приговорами к расстрелу. На них в качестве обвиняемых проходило очень много евреев, а среди приговоренных к расстрелу их доля превышала 80 % (и это при 2 % в населении!)[653].
Но не упустим и континуальности антисемитизма в СССР и, заодно, особой притягательности еврейских кладбищ для вандалов-антисемитов. Вот, например, вопиющий подмосковный кейс 1959 года.
4 октября, в первый день еврейского Нового года, православные пассионарии-антисемиты подожгли в подмосковной Малаховке местную синагогу — крошечную деревянную синагогу-избу, а заодно и сторожку смотрителя местного еврейского кладбища Голдовского. Синагогу спасли, а сторожка сгорела, причем в дыму задохнулась жена сторожа[654]. Весь поселок и даже Казанский вокзал были обклеены тогда машинописными листовками с призывами «Бей жидов, спасай Россию», подписанными «Комитетом БЖСР [Бей жидов, спасай Россию]» или «ЦК ОРН [Освобождение русского народа]», с приписками о чрезвычайной богоугодности миссии избавления от евреев[655].
652
См.:
654
См.: Советские евреи пишут Эренбургу... 1993. С. 420-421. Уже 13 октября информация об этом инциденте попала в «Нью-Йорк Таймс», сами листовки были опубликованы в «Социалистическом вестнике» в декабре. Уже в ноябре 1959 и феврале 1960 годов инцидент был описан в научном журнале (Malakhovka Affair // Jews in Eastern Europe. 1959. November. P. 9-10; Malakhovka — A Soviet Admission // Jews in Eastern Europe. 1960. February. P. 15-16). И. Эренбург написал о нем в своих воспоминаниях, но эпизод не прошел через цензуру (впервые опубликован в «Огоньке» в 1988 г. См. в:
655
См. полный текст в: Бабий Яр // Русский антисемитизм и евреи / Сост. А. Флегон, А. Наумов. Лондон: Flegon-Press, 1968. С. 111-112.