В этом лесу осенью 1941 года гитлеровцами был организован концентрационный лагерь. Жестокий режим, голод, холод, болезни, постоянные расстрелы привели к массовой гибели узников. В Дарницкой земле до сих пор лежат сотни тысяч жертв фашизма. Вам, неизвестным павшим, вечное бессмертие.
Сам памятник — это сомкнутая по периметру «стакана» группа коренастых гранитных фигур, стоящих спина к спине и как бы держащих круговую оборону. На небольшой плите рядом с ним — еще одна надпись:
Здесь в 1941-1943 годах в фашистском лагере смерти замучено 68 тысяч советских воинов. Они отдали свою жизнь за тебя, за свободу советского отечества. Помни, какой ценой добыт мир.
Обратите внимание: во всех цитатах шталаг упорно выдается за концлагерь, а военнопленный статус узников ни разу не помянут даже вскользь.
В постсоветское время ансамбль пополнялся, но не слишком удачно и главным образом крестами. Около монумента — один деревянный, а неподалеку другой, черномраморный — в память о некоем протоиерее Виталии, настоятеле Георгиевской парафии Дарницкого района г. Киева. Едва ли сей священнослужитель был военнопленным и едва ли погиб именно здесь, но даже если вдруг он здесь и погиб, то на фоне многотысячной анонимности остальных жертв такая персонификация выглядит прислоненностью к чужой трагедии, т. е. вызывающе бестактной.
В 2000-е годы рядом с встречающей гранитной плитой встал еще один «крест». Точнее, четырехметровый столб из двух сваренных крест-накрест металлических швеллеров с колючей проволокой в самом верху, символизирующий столбы ограждения по периметру лагеря.
В 1990-е годы в Дарнице открылись два других памятных знака — на Привокзальной площади (каменная фигура солдата, разрывающего над головой колючую проволоку, и каменная доска на земельном цоколе монумента с надписью: «Неизвестным павшим вечное бессмертие») и в сквере на пересечении Харьковского шоссе с Симферопольской улицей. Обошлись хотя бы без крестов.
Но вернемся в 1965 год.
С Бабьим Яром[723] тогда все оказалось куда сложней, чем с Дарницей. Указанная в процитированном регламенте постановка задачи не имела, увы, ничего общего с тем, что здесь происходило с евреями! Здесь напрашивался совсем иной по своему смыслу памятник:
...Памятник не героизму, непреклонной воле, мужеству и бесстрашию, а памятник трагедии беззащитных и слабых. Памятник в Варшавском гетто — это памятник восстанию, борьбе и гибели, в Дарнице — зверски расстрелянным солдатам, бойцам, людям, попавшим в плен сражаясь, людям в основном молодым, сильным. Бабий же Яр — это трагедия беспомощных, старых, к тому же отмеченных особым клеймом. История Второй мировой войны (а значит, и всех войн) не знала столь массового и сжатого срока расстрела[724].
Тем не менее конкурс состоялся, и сам по себе это был без преувеличения выдающийся конкурс! Он прошел в два тура, в первом участвовало 20, а во втором — 12 проектов. Вернисаж проходил в киевском Доме архитектора в декабре 1965 года: выставка имела огромный успех, проекты бурно обсуждались, в том числе и в печати.
Среди участников устной дискуссии были Сергей Параджанов и, разумеется, Виктор Некрасов, которому самому, если перейти на уровень отдельных проектов, больше всего нравился проект под девизом «Черный треугольник» — две исполинские призмы, одна из которых чуть наклонена к другой[725]. Может быть, еще и тем нравился, что явно перекликался с власовским проектом 1959 года.
Позднее, уже в Париже, Некрасов вспоминал:
Я просмотрел около тридцати работ. Передо мной прошли символы и аллегории, фигуры протестующих женщин, полуголых мускулистых мужчин, вполне реалистичные и более условные... Я увидел лестницы, стилобаты, мозаики, знамена, колючую проволоку, отпечатки ног... Увидел много талантливого, сделанного сердцем и душой. Это, пожалуй, один из интереснейших конкурсов, которые я видел, и мне вдруг стало ясно: места наибольших трагедий не требуют слов. Дословная символика бледнеет перед самими событиями, аллегория бессильна[726].
Общественной — не государственной! — экспертизой лучшим был признан первый из трех проектов Ады Федоровны Рыбачук (1931-2010) и Владимира Владимировича Мельниченко (р. 1932) «Каменный венец мучений» (архитекторы А. Милецкий и М. Будиловский)[727].
Вот как его описывает искусствовед и философ Карл Кантор:
...Когда два молодых тогда живописца, скульптора и архитектора Ада Рыбачук и Владимир Мельниченко представили на конкурс в 1965 году свой проект памятника Бабьему Яру, я сказал себе — такой нужен. И, возможно, только такой. И только для Бабьего Яра...
723
При этом конкурс на памятник в Бабьем Яру официально назывался конкурсом на памятник в Шевченковском районе г. Киева.
727
Другое название: «Когда рушится мир. Бабий Яр» (скульпторы В. Клоков и Л. Гордиенко). Описание ряда проектов см. в: