(ПРОКУРОР: Дайте доказательства. Мы привлечем такого антисемита к ответственности.)
В нашей стране есть наследники Крушевана и организаторов дела Бейлиса. Именно о них я говорил. Антисемитизм неразрывно связан с фашизмом. Фашисты убили моего отца, дедушку, бабушку, а брата моего отца катили по улицам Одессы в бочке, утыканной гвоздями. Мои бабушка и дедушка были убиты антисемитами еще до прихода гитлеровцев. Антисемитизм, с которым не борются, особенно опасен. Осудив меня, вы только поощрите антисемитов...
<...>
КОЧУБИЕВСКИЙ: Стихотворение «Бабий Яр»...
СУДЬЯ: Подсудимый, вам была дана возможность сказать последнее слово в свою защиту, а не делать экскурсы в историю и литературу.
КОЧУБИЕВСКИЙ: Я прошу внести в протокол, что мне сделали выговор за упоминание стихотворения Евтушенко «Бабий Яр»... хотя все мои высказывания в Бабьем Яру полностью совпадают со смыслом и духом этого стихотворения...
Вы, граждане судьи, сказали, что у нас классовый суд. Но разве желание эмигрировать в Израиль делает человека классовым врагом?
Во время следствия и суда меня не спросили ни разу, когда и в какое время я был в Бабьем Яру. Но с явно провокационными намерениями мне были приписаны слова, касающиеся возможности уничтожения евреев. Я же говорил лишь о праве на эмиграцию в Израиль, основываясь на заявлении Косыгина от 5 марта 1967 года...[778]
Решение ОВИРа не соответствовало словам А. Косыгина, который заявил в Париже, что евреям будет предоставлена возможность эмигрировать в Израиль и поэтому я подал жалобу на работников этого исполнительного органа.
...Моей единственной целью остается выезд в Израиль. По советским законам это ненаказуемо, но моя жена и я уже почувствовали эту «ненаказуемость».
За «сионистскую, буржуазно-националистическую пропаганду» суд приговорил Кочубиевского к трем годам исправительно-трудовой колонии[779]. Так что «Бабий Яр» 1969 года (так у киевлян назывались ежегодные встречи 29 сентября) прошел без Бориса Кочубиевского, отбывавшего остаток своего срока на Украине, в Желтых Водах[780].
Но мало ведь наказать отпетого сиониста, нужно еще и показать, что в Киеве, как и во всем СССР, нет и в помине самой проблемы — так называемого еврейского вопроса. И вот 24 апреля 1969 года, т.е. в разгар судебного процесса, Отдел агитации и пропаганды ЦК КПУ выпустил секретную информационную справку «О так называемом еврейском вопросе в УССР» на 90 страницах, где — главным образом самому себе — убедительно доказал, что такого вопроса в республике нет[781].
А 9 августа 1969 года, спустя три месяца после суда, на страницах «Вечернего Киева» появился фельетон С. Фельдмана «С чужого голоса». В точном соответствии с тогдашними правилами травли Фельдман писал, что «люди слушали ораторов, клеймили позором гитлеровских уродов, которые уничтожили здесь, в Бабьем овраге, тысячи советских граждан — россиян, украинцев, евреев»[782]. Кочубиевский же, по Фельдману, отщепенец и клеветник, слушать которого советские люди, в том числе и евреи, ни на митинге в овраге, ни в зале суда решительно не хотели: «Геть сионистского провокатора! Этот подонок плюет нам в душу. Нам с такими не по пути!..»
Между тем Бабий Яр как мощный символ еврейской катастрофы попрежнему притягивал к себе евреев со всей страны. Вот датированное 7 июля 1969 года свидетельство о посещении Бабьего Яра. Михаил Яковлевич Гроб-ман (р. 1939), москвич, российский и будущий израильский художник-авангардист, за полтора-два года до своей эмиграции записал в дневнике:
...Мы с Иркой поехали в Бабий Яр; он большей частью засыпан, все заросло новыми деревьями, еврейское кладбище разрушено в последние годы, короче говоря, сделано все возможное, чтобы замести все следы преступления и вообще сравнять все на этом месте. Но один из обрывов сохранился, высотой ок[оло] 30 м, мы прошли Бабий Яр от начала до конца[783].
При этом Бабий Яр оставался и центром еврейских активистов, борющихся за право на эмиграцию. Киевляне-отказники, рискуя свободой, только усиливали свое давление на власть.
778
Что именно тут имелось в виду, установить не удалось. 5 марта председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин, вместе с Л. И. Брежневым, встречал руководство КНДР (Северной Кореи). 6 марта состоялась встреча Косыгина как кандидата в Верховный совет РСФСР со своими избирателями в Москве. Идентичные отчеты об этой встрече появились в центральных газетах (Ленинским курсом. Встреча избирателей с А.Н. Косыгиным // Правда. 1967. 7 марта. С. 1-2). Однако Израиль или вопросы еврейской эмиграции в этих публикациях ни разу не были упомянуты.
779
Антиеврейские процессы в Советском Союзе (1969-1971 гг.): Документы и юридический комментарий: в 2 т. Т. 1. Иерусалим, 1979. С. 11-12. Цит. по:
780
Кроме Кочубиевского, к узникам Сиона, связанным с Бабьим Яром, Амик Диамант причисляет также (в скобках — год осуждения): Александра Фельдмана (1973), М. Луцкера (1973), Винарова (1976), Кима Фридмана (1981), Владимира Кислика (1981), Станислава Зубко (1981), Льва Эльберта (1983), Иосифа Берштейна (1984) и Валерия Пильникова (?). См.:
783
См. в проекте «Прожито»: URL: https://prozhito.org/notes?date=%221969-01-01%22&diaryTypes=%5Bl%2C2%5D&keywords=%5B%22%D0%91%D0%B0%D0 %B1%D0%B8%D0%B9+%D0%AF%D1%80%22%5D