В 1970-е годы противостояние власти и еврейских активистов Бабьего Яра продолжилось.
Ситуацию на месте самого оврага начала 1970-х годов описывал ленинградец Юрий Окунев, ученый-радиотехник и публицист, эмигрировавший в США в 1993 году:
Я впервые посетил территорию бывшего Бабьего Яра где-то в начале 1970-х. Помню, что никто не мог толком объяснить его точное местоположение. В конце концов какой-то таксист, возивший прежде иностранных туристов, показал нам с приятелем то, что осталось от Бабьего Яра. Зрелище было невыразительным, унылым... Помойку, которую видел здесь Евгений Евтушенко в 1961 году, убрали, овраг залили пульпой и засыпали песком и землей. Через него проложили асфальтированную дорогу, разровняли место для парка и футбольного поля, поблизости строилось здание нового телецентра, на подступах виднелись стандартные жилые кварталы... Картина была успокоительно мирной... Как и следовало ожидать, никаких знаков случившейся здесь жуткой трагедии не было. Над останками несчетных и несчитанных тысяч убитых здесь людей мирно катились автомобили, играли в футбол мальчишки — среди них, возможно, и абсолютно невинные внуки тех украинских полицаев, которые убивали здесь еврейских мальчиков и девочек...
Глухая ярость закипала в душе от этой «мирной идиллии» — да будет проклят вовеки этот потерявший совесть безбожный режим, бесчувственно промышляющий на месте массового убийства еврейских детей извергами рода человеческого... Помнится, тогда, в начале 70-х, я решил — никогда больше не приду на это место глумления над памятью мучеников Бабьего Яра[791].
1971 год — год 30-летия расстрелов в Бабьем Яру — был отмечен в овраге коллективной и краткосрочной голодовкой, состоявшейся 1 августа. В. Федорчук и Ю. Андропов, тогдашние председатели КГБ УССР и КГБ СССР, докладывали о ней в ЦК, соответственно, КПУ и КПСС:
Сообщаем, что 1 августа с. г. в Киеве около Памятного камня в Бабьем Яру группа сионистски настроенных евреев в количестве 12 человек в знак протеста против отказа в выдаче им разрешения на выезд в Израиль пыталась устроить десятичасовую «голодную» забастовку.
Об этих замыслах сионистских элементов органам госбезопасности стало известно заранее, и были приняты соответствующие меры по их упреждению. В частности, 29 июля указанным лицам, приглашенным в ОВИР УВД Киевского горсовета, объявили, что вопрос о выезде в Израиль может быть положительно решен при условии, если их семьи выедут из СССР в полном составе, включая родителей.
Проведенная в ОВИРе беседа поколебала намерение ряда лиц собраться в Бабьем Яру. Однако, подстрекаемые экстремистами, они явились в назначенное место, предварительно отправив телеграмму в адрес Президиума Верховного Совета СССР с заявлением об объявлении забастовки.
Принятыми мерами замысел сионистов был сорван. По согласованию с партийными органами участники провокации были задержаны за нарушение общественного порядка, подвергнуты денежному штрафу и аресту на 10-15 суток[792].
Среди оштрафованных и задержанных — практически никого из состава ВКК. Исключение — Анатолий (Алик) Фельдман, фактически возглавивший новую волну протестного движения за еврейскую эмиграцию. И довольно эффективную волну — большинство арестованных получили израильские визы уже в августе — сентябре 1971 года, в том числе и А. Фельдман (правда, несколько позже других). 22 сентября 1971 года, находясь уже (или еще?) в Вене, Фельдман по просьбе Диаманта написал красочный и подробный отчет об этих событиях, раскрывающий и весеннюю предысторию событий 1 августа.
Процитирую ту его часть, что имеет отношение к Бабьему Яру:
К середине марта из Киева уехали практически все евреи, подававшие документы на выезд в предшествующие годы, в том числе наиболее активные люди, такие как Ан. Геренрот, Эм. Диамант, Евг. Бухина и др. Все они увезли с собой данные для вызовов желающих. Перед теми, кто остался, встала задача: подобрать новый актив, переформировать ульпаны, перераспределить литературу, а также найти новые методы работы в связи с изменившимися условиями.
В виде пробного шага мы предложили всем желающим выехать написать заявление в ОВИР с требованием разрешить регистрацию без вызовов, а также составили и подписали «Письмо 21» в Президиум Верховного Совета УССР. В конце марта каждый подписавший это письмо был вызван в ОВИР, и ему предложено подать вызов и другие документы. К концу месяца возобновили работу 3 ульпана с новыми преподавателями: И. Слободским, И. Ароновичем и Б. Бернштейн. Всего в них занималось 35-40 человек. Рост ульпанов сдерживался отсутствием учебников — те экземпляры «Элеф Милим»[793], которые у нас были, изготовлялись на ротапринте в Москве, и пользоваться ими было небезопасно.
792
См. факсимиле этих писем и комментарии к ним в: Эммануил Диамант: Бабий Яр, 2021. Всматриваясь в будущее, можешь себе позволить обернуться и вспомнить прошлое // Мастерская. 2021.2 сентября. URL: https://club.berkovich-zametki.com/?p=64541