Теперь об израильских инициативах.
Первый израильский проект — сугубо частный и инициативный. Как и митинг в Бабьем Яру накануне Йом-Кипура в Киеве в 1966 году, это плод кипучей энергии Эмануэля (Амика) Диаманта. Если хотите — прямое продолжение того митинга.
В марте 1971 года Амику с женой и братом предложили в десять дней покинуть СССР. Уговаривать не пришлось.
В первую же годовщину Бабьего Яра на израильской земле Диамант опубликовал свои первые статьи о киевских митингах 1966 года в центральных израильских газетах — на русском[847] и на иврите[848].
С юношеским задором и гиперболизмом обозревая прошлое, он восклицал позднее:
Сказать, что это мы принесли с собой Бабий Яр в Израиль, что до этого ничего о Бабьем Яре в Израиле не знали, было бы сильным преувеличением. В Израиле знали о Бабьем Яре. Но знание это было умозрительным и поверхностным, со слов Евтушенко и Кузнецова (не самых надежных свидетелей положения в Бабьем Яре...). Мы принесли с собой новое знание о Бабьем Яре. Новую символику Бабьего Яра. Свое новое к нему отношение. Появившись в Израиле, мы принялись распространять это новое знание с азартом миссионеров, добравшихся наконец (живыми, через бури и штормы) до земли обитаемой и видящих в этом предназначение и перст судьбы[849].
Поселились они на Голанах. В первый же год — а это 30-летие Бабьего Яра — Амик основал своеобразную традицию памятования киевской трагедии на израильской земле. В качестве памятных дней Бабьего Яра выбирались ближайшие к 29 сентября нерабочие дни, т. е. субботы. В этом не было ни религиозного, ни антирелигиозного подтекста, был же — сугубо технический, точнее, логистический: на то, чтобы добраться до Голан из Бер-Шевы нужно было как минимум 4 часа, а выходной в Израиле был тогда в неделю всего один — суббота.
О том, насколько наощупь приходилось действовать Диаманту в столь вожделенной, но совершенно незнакомой стране, свидетельствует этот отрывок:
Готовясь к своей первой церемонии памяти Бабьего Яра в Израиле, мы решили, что тут, в Израиле, наши памятные церемонии должны начинаться с молитвы. Что читать и как читать? — по своему абсолютному невежеству, мы, конечно, не знали. Поэтому решено было обратиться к специалистам — в 1974 году кроме кибуцев-первопроходцев на Голанах было уже несколько религиозных поселений (Рамат Магшимим, Нов, Хиспин). Туда-то мы и обратились. И нам не отказали[850].
Но выбор субботы — решение светское и сионистское — для религиозных участников, как подчеркивал сам Диамант, был неприемлем. Выход был найден в том, чтобы религиозные приезжали заранее, еще до наступления субботы — со своими семьями, едой и посудой — и первым делом справляли как бы выездной шаббат. «А в назначенный час читали нам слова молитвы (слова пророка), открывая нашу памятную церемонию»[851].
Надо сказать, что церемония эта решительно отличалась от того, что в первую очередь, думая о ней, ожидаешь. Вот как описывает ее сам Диамант:
Бабий Яр всегда был ареной, плацдармом боевых действий... Каждое посещение Бабьего Яра сопровождалось неминуемыми жертвами — внесудебные и административные преследования, преследования по месту работы или учебы, судебные преследования (10 судебных процессов — кто сегодня помнит об этом?).
Те, кто прошел это, те, кто вышел из Бабьего Яра и оказался на свободе, собирались (в те годы), чтобы вспомнить о прошлом, вспомнить о боях-товарищах и поддержать, хоть как-то, хоть издалека, своих оставшихся там соратников[852].
В 1974 году Диамант со товарищи переселился в небольшое поселение-кибуц Алия-70 — тоже на Голанском плато, прямо на берегу Кинерета:
Переехал с нами на новое место и Бабий Яр: в 1974 году мы впервые отмечали эту дату в поселении Алия-70 (вместе с гостями и товарищами, собравшимися со всего Израиля)[853].
А в 1975 году Алия-70 «раскололась» (евреи, одни евреи!), и диамантовский «Бабий Яр» перебрался вслед за ним на новое место — в мошав[854] Аршах в Нижней Галилее, что рядом с поселком Альмагор, расположенным у впадения Иордана в Кинерет. Именно сюда в 1976-м, в 35-ю годовщину Бабьего Яра и 10-ю годовщину первого митинга в овраге, приезжал Виктор Некрасов. Диамант «выписал» его из Парижа, добившись для него через Аббу Эвена, экс-министра иностранных дел Израиля, и государственного приглашения, и авиабилетов в оба конца. В тот год, по сообщению газеты «Маарив», на церемонии присутствовало более 700 человек.
847
849
853